Евро или доллар будущее мировой валютной системы: Будущее мировой валютной системы: Если не доллар, то кто? | Финансы

Содержание

Будущее мировой валютной системы: Если не доллар, то кто? | Финансы

Владимир Григорьев, эксперт в сфере финансов и банковского дела Московского отделения «Опоры России», поделился мнением, какой может быть валютная система будущего.

В прошлом году дискуссии о будущем доллара получили дополнительный импульс, когда многие страны заявили о переходе к политики дедолларизации. Поэтому стало появляться все больше прогнозов о том, что станет валютой будущего. Новое предположение — криптовалюты.

Давайте вначале разберемся: каким образом валюта, то есть денежная единица одной страны, превращается в супервалюту — мировые деньги?

Нынешнее положение доллара США — сейчас его совокупная доля в резервах разных стран мира составляет 60−65%, а в международных расчетах и платежах — 40−45% (только по данным системе SWIFT, фактически — до 70%), — это результат эволюции, которую обеспечили экономические, политические и географические факторы.

Мощная экономика, производящая практически все — от продуктов питания до воздушных судов и компьютеров, крупнейший в мире потребительский рынок, удаленность от театров военных действий во время обеих мировых войн, выгодное участие в послевоенном (дважды всего за 30 лет!) восстановлении экономики Старого Света, активное политическое и военное присутствие во всех регионах — вот фундамент, который обеспечивает место доллара в мировой экономике.

Отказ США от размена доллара на золото в 1971 году и продавленная ими же в 1976-м через механизм МВФ демонетизация золота — официальный и глобальный отказ от золотого стандарта — ничуть не ослабил американскую валюту. Скорее наоборот — усилил, убрав конкурента. С этого момента доллар стал единственной валютой, которой можно было расплачиваться почти во всем мире, а после распада СССР и социалистический системы — во всем мире.

Конечно, экономический и политический вес США снижается, и, соответственно, уменьшается присутствие доллара в мире. Более того, его использование властями США в качестве инструмента политического давления увеличивает число стран, которые хотели бы совсем обойтись без доллара.

Маловероятно. Число криптовалют, которые сейчас можно купить на торговых площадках с международным доступом, уже сейчас больше 2000 и постоянно растет. И ни одна из них ничем не обеспечена, кроме желания инвесторов продать ее дороже, чем купили. Обеспечение — это не только золотой запас и резервная валюта, это также количество и качество экономической продукции соответствующей страны.

Иными словами, криптовалюты — это денежные единицы без фундамента. Невозможно рассчитываться тем, стоимость чего вы не можете ни оценить, ни спрогнозировать.

Кроме того, крупнейшие государства мира — Россия, США, Китай, Индия, ключевые страны Европы, Азии, Латинской Америки — никогда не выпустят из своих рук одну из важнейших функций государства — организацию и контроль денежного обращения. А криптовалюты — это частные деньги.

Дать точный прогноз невозможно, поскольку на состояние финансовой системы влияет множество факторов: экономических, политических, социальных, демографических. И сейчас все эти факторы обладают постоянно растущей динамикой.

Но можно выявить ключевые тенденции и очертить контуры будущего. Доллар будет слабеть параллельно со снижением роли Америки в мире и усилением нестабильности внутри страны. И чем более плавным будет этот процесс — тем лучше для всех. При этом наиболее сильные позиции у доллара будут в тех регионах, которые больше всего зависят от США.

Сложнее ситуация с евро. Если неизбежная дезинтеграция Евросоюза пройдет путем обособления группы развитых стран (Германии, Франции, Австрии, стран Бенилюкса, Италии, особенно ее северной части), то при наличии ряда условий — избавления от социально-экономического балласта в виде Восточной и Южной Европы и незаконной миграции и сохранения евро как единой валюты развитых стран Евросоюза — он даже укрепится. При сохранении нынешнего положения дел евро будет слабеть.

В Юго-Восточной Азии будет происходить борьба за экономическое доминирование между Китаем, Японией и Южной Кореей. При этом все три страны сильно зависят и от американского рынка сбыта, и от американской финансовой системы.

Африка, Ближний Восток и значительная часть Латинской Америки будут находиться в зоне влияния иностранных государств и их валют — доллара, евро и, возможно, юаня.

При наличии политической воли, ответственной и самостоятельной экономической политики неплохие шансы есть и у рубля — ведя на протяжении многих столетий Россия была экономическим, политическим, военным и духовным центром Евразии.

При любом развитии событий можно с уверенностью говорить о двух вещах:

И только после того, как стабилизируется мировая экономика, в ней появятся глобальные лидеры (или лидер) и их валюты займут то место, которое сегодня занимает доллар.

Будущее валютного курса «доллар/евро» | Капитал страны

Эконометрические расчеты дают вполне определенный критерий для инвесторов: если разница между ставками ФРС и ЕЦБ превысит 1,7 п.п., то можно ожидать усиления доллара; если указанный предел превышен не будет, то доллар, скорее всего, будет и дальше ослабевать.

       Валютный рынок по-прежнему является одной из важнейших инвестиционных площадок. С 2000 года мир перешел от одновалютной (долларовой) к двухвалютной (евро-долларовой) системе. С этого момента начинается история непростых отношений двух мировых валют и с этого момента начинается история евродолларовых спекуляций. Однако сейчас направление спекуляций все более явственно принимает однонаправленный характер – в сторону усиления евро (рис.1).

Рис.1. Динамика валютного курса «доллар/евро».

Каковы же дальнейшие перспективы доллара и можно ли полностью перейти на евро? Можно ли евро доверять больше, чем доллару

        Разные аналитики и эксперты дают весьма противоречивые ответы на данный вопрос. Построенные специалистами Российского института экономики, политики и права в научно-технической сфере (РИЭПП) модели и проведенные на их основе расчеты позволяют дать свою версию будущего двух валют.

        Во-первых, динамика текущего валютного курса зависит от своих предыдущих значений и от разрыва в процентных ставках Федеральной резервной системы (ФРС) США и Европейского центрального банка (ЕЦБ). Данный факт сам по себе является симптоматичным, т.к. он говорит о том, что курс «доллар/евро» является все-таки регулируемой величиной. В то же время следует учитывать тот факт, что процентные ставки в силу своей природы не волюнтарно устанавливаются монетарными ведомствами, а косвенно аккумулируют в себе практически все макроэкономические факторы. Это связано с тем, что процентные ставки, будучи с одной стороны регулируемым параметром, на самом деле формируются центральными банками в строгой зависимости от макроэкономической ситуации в стране. Тем самым процентные ставки несут в себе всю информацию о фундаментальных экономических факторах, а жесткая привязка процентных ставок к фазам экономического цикла позволяет говорить о полноте изучаемого механизма курсообразования.

        Во-вторых, фазы движения процентных ставок ФРС и ЕЦБ несинхронизированы. Так, в некоторые периоды ставки ФРС выше ставок ЕЦБ, в другие – наоборот (рис.2). Учитывая, что процентные ставки привязаны к экономическому циклу, то усиление или ослабление, например, доллара происходит в соответствии с тем, у какого региона более выгодная фаза развития. Если, к примеру, экономика США находится в депрессии, а экономика Европы на траектории роста, то в США естественно процентные ставки будут ниже, чем в Европе, а следовательно, евро будет «сильнее» доллара. Однако из этого отнюдь не следует, что через некоторое время ситуация не изменится с точностью до наоборот.

 

 

Рис.2. Динамика процентных ставок (сплошная линия – ставки ФРС, пунктирная – ставки ЕЦБ).

          В-третьих, проведенные вычислительные эксперименты показывают, что девальвация евро может начаться, когда ставки ФРС превысят ставки ЕЦБ на 1,8 п.п. Учитывая, что в мае 2007 г. процентные ставки ФРС превышали ставки ЕЦБ на 1,5 п.п., можно утверждать, что такое развитие событий в определенной степени находится под контролем американского монетарного ведомства. Иными словами, движение валютного курса «доллар/евро» отнюдь не вышло из-под контроля, хотя иногда и складывается такое впечатление.

          То есть, расчеты сотрудников РИЭПП свидетельствуют: говорить о «закате» доллара как мировой валюты пока рано.

          Можно ли предвидеть перелом тенденции в курсообразовании двух мировых валют? Построенные эконометрические модели дают вполне определенный критерий для инвесторов-дилетантов. Так, если процентная маржа (разница между ставками ФРС и ЕЦБ) превысит 1,7 п.п., то можно ожидать усиления доллара; если указанный предел превышен не будет, то доллар, скорее всего, будет и дальше ослабевать.

          Здесь возникает еще один вопрос: а могут ли США обеспечить указанную процентную маржу? Хватит ли сил американскому монетарному ведомству провести в жизнь такую политику? Наблюдения за движением процентных ставок показывает, что их волатильность для ФРС гораздо выше, чем для ЕЦБ. Например, для наблюдаемой истории отношений доллара и евро ширина зоны колебаний ставок ФРС (разница между самым высоким и самым низкими значениями ставок) составляла 5,50 п.п. и лежала в интервале от 1,0% до 6,5%, в то время как для ставок ЕЦБ эта зона составляла 2,75 п.п. и лежала в интервале от 2,0% до 4,75%. Тем самым запас «регуляторной прочности» у ФРС гораздо выше, чем у ЕЦБ (рис.2). Судя по ширине зоны волатильности, выше в 2 раза. А это позволяет судить о том, что Соединенные Штаты вполне способны выправить положение в свою пользу. Похоже, что они просто ждут наиболее подходящего для этого момента.

Будущее доллара как мировой резервной валюты | Мир | ИноСМИ

Как известно, отправной точкой становления доллара США в качестве основной мировой резервной валюты стала Бреттон-Вудская конференция 1944 года, по итогам которой участниками было принято решение использовать американскую денежную единицу в качестве основного средства в международной системе платежей. Центральная роль США в Бреттон-Вудской системе в то время была обусловлена послевоенной расстановкой сил как на мировой политической арене, так и в глобальной экономике. На США приходилось 50% мирового ВВП. По итогам конференции было сформировано несколько международных финансовых институтов, в том числе МВФ. Основная идея Бреттон-Вудской системы была в сохранении функции мировых денег за золотом, однако масштабы его использования в международных валютных отношениях значительно снижались, а в качестве международного платежного средства в международный оборот вводился американский доллар. При этом закреплялся фиксированный курс банкноты США по отношению к золоту.

В соответствии с планом Маршала по восстановлению разрушенной Европы началась активная «закачка» американских денег в европейские национальные экономики, которые были не в состоянии противостоять американской денежной экспансии. Результатом стала значительно возросшая концентрация долларов в золотовалютных резервах центральных банков европейских государств. И, по большому счету, это выглядело логичным, поскольку на тот момент только американскую валюту можно было обменять на золото по фиксированному курсу.

Такая система просуществовала достаточно долго. Вместе с тем первые предупредительные сигналы международному сообществу, которое стало активно использовать доллар в качестве основной валюты платежа и резерва, последовали уже в конце 60-х — начале 70-х годов после очередного, четвертого по счету, дефолта экономики США, приведшего к значительному падению курса доллара на валютных рынках. На гребне войны во Вьетнаме Вашингтон был вынужден отказаться от золотого стандарта, превратив доллар, по определению профессора Колумбийского Университета и лауреата Нобелевской премии Джозефа Стиглица (Joseph E. Stiglitz), в «валюту, основанную на вере». Это одностороннее решение стало концом изначального варианта Бреттон-Вудской системы.

Кстати, это событие и постепенная потеря доверия к существующей системе, полагающейся исключительно на доллар, сначала привели к созданию специальных прав заимствования (SDR) внутри МВФ, а затем побудили европейские государства приступить к разработке концепции собственной единой валюты — евро, способной, как предполагалось, в перспективе бросить вызов гегемонии доллара.

При этом в Вашингтоне понимали, что отказ от золотого стандарта несет существенную угрозу международному спросу на американский доллар, а поддержание искусственного спроса на американскую валюту стало важнейшим условием для процветания экономики и продолжения жизни в кредит. Но на тот момент США уже полностью «распробовали» возможности манипулирования системой глобальной резервной валюты в своих интересах и жизни за чужой счёт, когда другие государства при этом остаются в крайне уязвимом экономическом положении. Пути назад уже не было. В этой связи вместо поиска путей решения проблем несбалансированности собственной и глобальной экономики на основе компромиссов, устраивающих всех, Вашингтон принялся искать очередную эффективную схему поддержания контроля над мировой финансовой системой. Она должна была гарантировать спрос на доллары в новых условиях — и Вашингтон ее нашел.

В обмен на поставки оружия и военную защиту Саудовской Аравии и ее нефтяных месторождений, саудиты согласились оценивать и осуществлять продажу нефти только в американских долларах, а избыток прибыли от нефтяных сделок инвестировать в долговые ценные бумаги США (на бестендерной основе). Впоследствии все нефтедобывающие страны ОПЕК присоединились к достигнутым договоренностям. Таким образом власти США осуществили переход от золотого стандарта к нефтедоллару. Вашингтон сформировал надёжный механизм создания искусственного глобального спроса на свою валюту. С этого момента американская денежная масса могла спокойно продолжать расти, подпитывая неумеренное в расходах правительство США. По состоянию на 2008 год мир финансировал американский образ жизни на 8% ВВП или один триллион долларов (совокупный размер дефицита федерального бюджета и текущего счета платежного баланса США). Эта сумма составляла 2/3 всех свободных инвестиционных ресурсов в мире.

В дальнейшем процесс глобализации мировой экономики, развивавшийся быстрыми темпами, еще больше «подсаживал» участников внешнеэкономической деятельности на доллары, ставя суверенные государства во все большую экономическую зависимость от «капризов» США. Свою роль сыграли инфляционные процессы, запущенные четырехкратным увеличением цен на нефть в 1974 г.

Однако уже в начале XXI века стало появляться все больше вопросов относительно дальнейшего безоблачного будущего американского доллара и оправданности его использования в качестве основной резервной валюты. Искусственная природа создания её стоимости имела непосредственное отношение к двум крупнейшим экономическим кризисам прошлого десятилетия (пузыри на рынке ценных бумаг 1999 года и на рынке недвижимости 2008 года). Это, кстати, привело к тому, что доля доллара в резервах иностранной валюты в мире за указанный период снизилась с 71% до 61%. Причем это происходило на фоне быстрого накопления резервов со стороны крупных развивающихся стран. В последнее время все больше государств ищут способы диверсифицировать свои валютные резервы, а это значит, что как резервная валюта доллар постепенно сдает свои позиции.

Менее уверенно американская денежная единица начинает себя чувствовать и в сфере торговли. В современных условиях, когда усиливается процесс полицентризма и регионализации мировой экономики, тенденцией становится оформление новых центров экономической силы. Динамично развивающиеся страны все чаще выбирают вариант взаимного использования валют для обслуживания своих торговых и кредитных операций. В этом кроется еще одна серьезная опасность для доллара. Логично предположить, что во взаиморасчётах, например, России и Китая, доллар рано или поздно окажется попросту ненужным, поскольку двум столь крупным и территориально близким экономикам нет никакого смысла привлекать к своим сделкам посредника, тем более такого агрессивного и непредсказуемого. Постепенный переход крупных держав на взаиморасчеты в национальных валютах может окончательно подорвать позиции американского доллара, ведь как только, скажем, те же Россия и Китай покажут, что отказаться от доллара вполне реально, особенно на фоне того, что США своими действиями подталкивают к этому, многие другие страны наверняка последуют их примеру. Это примерно такой же эффект «дурного примера», каким может стать выход Греции из зоны евро.

То, что Китай активно продвигает юань для включения в список резервных валют МВФ, а также формирование новых институтов развития, включая Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, банк ШОС, банк и пул валютных резервов БРИКС, также мешают доллару удержать лидерские позиции. В частности, валютные свопы между центральными банками стран БРИКС наверняка будут способствовать росту взаимной торговли, при этом доллар США будет полностью исключен из внешнеторговых операций между странами-участницами.

Дополнительным стимулом к уходу от доллара во внешнеэкономических операциях являются «особенные» геополитические пристрастия США, которые стали нередко приводить к экспроприации иностранных денежных средств. Достаточно показательными и тревожными сигналами стали недавние беспрецедентно крупные экстерриториальные штрафные санкции к европейским и другим финансовым институтам со стороны американских властей. Вспомним громкие и демонстративные истории с BNP Paribas, Deutsche Bank, HSBC, Standard Chartered и другими. Впрочем, такое пренебрежительное отношение к традиционным союзникам может привести в будущем к серьезным последствиям и аукнуться недавним партнёрам. Ряд исследований уже свидетельствует о последовательном сокращении клиентской базы и операционной деятельности европейских банков в США.

Эксперты единогласно отмечают, что в последнее время значительную часть ежегодного роста финансовых активов в мире составляют валютные операции без участия доллара, в частности займы и инвестиции Китая и других динамично развивающихся стран и рынков. Более того, в мировых финансовых потоках растет доля именно прямых иностранных инвестиций, а не краткосрочных вливаний, которые были так нужны для обеспечения ликвидности доллара на протяжении последних пятнадцати лет.

Кроме того, ряд аналитиков обращает внимание на тот факт, что доля США в мировом ВВП, торговле и общемировом объёме инвестиций имеет тенденцию к ползучему снижению. А это, как отмечают эксперты, приводит к постепенному ослаблению позиций доллара. Однако при этом США достаточно агрессивно продолжают пытаться силой сохранить ведущее место за своей денежной единицей, создавая все новые точки нестабильности на карте мира, поскольку это традиционно приводит к увеличению привлекательности доллара в качестве надежного средства сохранения капитала (хеджирование). Другими словами, Вашингтон никак не может смириться с неуклонной потерей своей роли в мире, и вместо того, чтобы решать собственные проблемы, старается искусственно создать сложности всем остальным. Последний пример такой авантюры — кризис на Украине.

Учитывая, что, по сути, вся американская экономика, живущая в кредит, с колоссальным и совершенно неприемлемым уровнем внешней задолженности, держится исключительно на доверии, можно предположить, что участники международных внешнеэкономических связей будут впредь гораздо более осторожно использовать американскую валюту и как средство платежа, и как основу национальных золотовалютных резервов. Следовательно, роль доллара в международной валютно-финансовой системе будет сокращаться.

А тот факт, что Вашингтон задействует свой последний ресурс, а именно свое привилегированное положение в глобальной валютно-финансовой системе, говорит о том, что «конец империи» не за горами. Так же как и использование военных средств в последние 20 лет, эта стратегия приведет лишь к тому, что Вашингтон продемонстрирует пределы своих возможностей, причем сразу всему миру. В современных реалиях дальнейшая судьба доллара все больше будет зависеть от обстоятельств, неподвластных прямому воздействию и контролю со стороны США.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Доллар удержится, евро покачнется, рубль станет паразитом

Эпидемия COVID-19 грозит кризисом всей мировой финансовой системе. Прежние расчеты экономического роста полностью потеряли свою актуальность, остается лишь гадать, насколько сильным может быть обвал. Одним из актуальных вопросов теперь становится, какие мировые валюты удержаться на плаву, а какие ждет нещадная девальвация.

Остановка заводов, фабрик, транспорта, закрытие предприятий сферы услуг больно ударили по большинству стран. Впереди, даже когда пандемия коронавируса будет побеждена, ожидаются массовые банкротства, невиданная по масштабам безработица. Какими будут последствия всего этого, предсказать сложно. Однако уже сегодня наметился ряд тенденций, которые позволяют судить о мировой финансовой системе ближайшего будущего.

С одной стороны, несмотря на все трудности, доллар США остается основной валютой для расчетов на планете, и вряд ли стоит говорить о том, что Америка потеряет статус первой державы. Тем более правительство Штатов приняло решение вложить огромные средства в поддержку субъектов бизнеса и потребительского спроса населения.

Одновременно Китай показал способность быстро справиться с эпидемией. Сегодня, когда мир переходит ко всё более жестким карантинным мерам, экономика Поднебесной начала восстанавливаться и показывает очень хорошие цифры роста. Но стоит учитывать, что мировой спрос на китайские товары может сильно сократиться и для сохранения экспортных преимуществ Пекин будет заинтересован в ослаблении юаня.

Старый Свет сейчас переживает очень тяжелые времена, количество заболевших там растет день ото дня, но евро остается мировой валютой. Точно так же, как японская иена, швейцарский франк, британский фунт.

Насколько крепок российский рубль, граждане РФ совсем недавно увидели: курс «деревянного» колышет как флюгер в зависимости от поветрий мирового рынка нефти.

Так во что стоит вкладываться и в чем хранить сбережения?

Доцент РЭУ имени Плеханова Олег Комолов считает, что самой устойчивой и надежной валютой в мире по-прежнему останется доллар США:

— Соединенные Штаты приняли решение об эмиссии $ 4 трлн. для накачки экономики денежной массы. Это приведет к ослаблению доллара и относительному укреплению рубля, но чисто формально.

Базовая закономерность в том, что все валюты ориентированных на экспорт государств будут девальвироваться. Мировая торговля сжимается, экспорт сокращается уже продолжительное время, эпидемия коронавируса усилила эти тенденции. Так что рубль и китайский юань будут ослабевать.

Штатам тоже не нужен слишком сильный доллар, поскольку это бьет по американской промышленности. Что касается евро, то он тоже ослабнет, так как надо поддержать экспорт европейских производств.

Укрепится, скорее всего, швейцарский франк, потому что он в сознании инвесторов считается наиболее надежной валютой. Но опять же это вынудит Швейцарию провести дополнительную эмиссию, чтобы не дать национальной валюте сильно укрепиться, иначе будет подорван швейцарский экспорт.

Проще говоря, все валюты будут сознательно девальвироваться. Мы увидим обострение «валютных войн». Ранее снижали курс национальных валют страны периферии, теперь так себя будут вести и страны центра.

«СП»: — Инфляция по всему миру лишь изменит масштаб цен в абсолютных цифрах. Как изменится ценность валют относительно друг друга?

— Всё зависит от положения страны в мировой экономике. Господствующее положение США в мировой финансовой системе, а торговля на планете в основном идет в долларах, позволит Америке перенести свои проблемы на остальной мир. Что такое дополнительная эмиссия в $ 4 трлн? Это значит, что каждый доллар, находящийся в карманах людей и резервах центробанков, обесценится, купить на него можно будет меньше. То есть США смогут изъять со всего мира ценностей на $ 4 трлн.

Проще говоря, антикризисные меры Вашингтона — это компенсация собственных убытков за счет всех других.

Россия же остается периферийной страной, но примерно четверть ее внешней торговли идет в рублях, в основном со странами постсоветского пространства. Соответственно, если наш банк Центробанк захочет провести дополнительную эмиссию, то частично компенсировать ее можно будет за счет ресурсов государств ЕАЭС, то есть стран чистой периферии.

Если брать страны чистой периферии вроде Украины, то они издержки не смогут перенести на других. Чем периферийнее экономика, тем более пострадают от девальвации люди внутри такой страны.

Если резюмировать, то США возьмут немного со своих рабочих, а остальное компенсирует остальной мир. Россия часть возьмет со своего народа, а часть с постсоветских государств. А вот страны Африки и члены СНГ в полной мере перенесут тяготу кризиса на плечи своего населения.

«СП»: — Все ждут мирового финансового кризиса вследствие эпидемии коронавируса. Возможно ли появление новых форм расчетов? Может, универсальным средством обмена вновь станет золото?

— Золото сильно ограничено в своем объеме. Не зря же металлические деньги отошли в прошлое, вся мировая финансовая система отвязана от золота. В то же время золото остается защитным активом, в котором инвесторы ищут убежище от кризиса. Поэтому золото будет расти в цене.

Но государства не будут обеспечивать свою экономическую мощь золотом. Финансовое положение обеспечивается местом в мировой экономике, которое позволяет перенести свои издержки на других. Господствующим экономикам, прежде всего Соединенным Штатам, нет смысла что-то менять.

То же самое касается Европы, евро активно принимают в мире, а примерно 35−40% российских резервов хранится в этой валюте. Так что Европейский центробанк может спокойно наращивать эмиссию евро, не рискуя получить высокую инфляцию в Европе: избыточная денежная масса будет распределена за пределами ЕС.

Скажем, если Украина вдвое нарастит количество выпущенных гривен, то она получит гигантскую инфляцию, так как избыточные гривны некуда сбыть.

Возможные изменения в мировой экономике многие связывают с Китаем, но пока об этом говорить преждевременно. Китайская экономика напрямую связана с ростом западных экономик через каналы международной торговли и мировых инвестиций.

«СП»: — Куда лучше всего вкладывать россиянам, у которых есть такая возможность?

— Большинство россиян вообще не имеют никаких накоплений, так что они не будут просыпаться в холодном поту с мыслью о сохранении средств. Кстати, тот факт, что у людей нет накоплений — прямое следствие накопления резервов государством и профицита госбюджета. Законы экономики таковы, что профицит по государственному счету означает дефицит по частному платежному балансу.

Если кто и успел что-то накопить, то лучше потратить скорее на что-то материальное. Сами деньги не имеют никакой стоимости, а покупательная способность может обрушиться. Если вы копили на ремонт, автомобиль или стиральную машину, то лучше деньги потратить прямо сейчас. Всё-таки материальный предмет удовлетворяет какие-то конкретные потребности и потому имеет потребительскую стоимость, чего нельзя сказать про сами деньги.

В случае нежелания тратить прямо сейчас, то можно частично спасти деньги от инфляции, купив облигации крупных банков. По ним доходность около 7−8%, что больше процентов по вкладам.

Есть вариант для граждан, любящих риск. Сейчас сильно упали в цене акции российских компаний, и можно купить их. Через год помимо дивидендов можно будет получить спекулятивный доход.


Курс валют: Эксперт сказал, когда курс доллара снова подскочит до 80

Рухнет ли мир, если доллар перестанет быть мировой резервной валютой?

Не первое десятилетие некоторые российские и зарубежные экономисты и политики злорадно предрекают крах доллара, не понимая, что это означает глобальный экономический кризис таких масштабов, что самыми желанными активами станут свежая вода, хорошая еда и вдоволь патронов. А вот смещение доллара с престола мировой резервной валюты — дело вполне реальное и не столь апокалиптическое по последствиям. 

На передовые позиции доллар вышел в результате Бреттон-Вудских соглашений 1944 года, названных так в честь места, где проходила конференция, установившая послевоенный мировой экономический порядок. Был отменён золотой стандарт, и основой денежных отношений и торговых расчётов стал доллар США. Воплощение плана Маршалла по восстановлению разрушенной войной Европы закрепило лидирующие позиции доллара, что было ещё больше подкреплено тем, что экономика США долгое время была первой в мире (продолжает оставаться таковой и сейчас, хотя активно наступает на пятки экономика Китая).

Номинирование и проведение расчётов именно в долларах стало удобной формой мировых финансов. В настоящее время более 80% мирового торгового оборота рассчитывается в американских долларах. Агентство Bloomberg подсчитало, что в межбанковском обороте в системе SWIFT в десятые годы XXI века порядка 50% — в долларах, примерно треть — в евро и чуть меньше 2% — в юанях.

Однако ещё в 60-е годы прошлого века экономист Роберт Триффин выявил противоречие, возникающее, если для международных расчётов и национальных валютных резервов используется валюта только одного государства. Его можно сформулировать так: «Для того, чтобы обеспечить центральные банки других стран необходимым количеством долларов для формирования национальных валютных резервов, необходимо, чтобы в США постоянно наблюдался дефицит платёжного баланса. Но дефицит платёжного баланса подрывает доверие к доллару и снижает его ценность в качестве резервного актива, поэтому для укрепления доверия требуется профицит платёжного баланса». Впоследствии это получило название дилеммы или парадокса Триффина. Для разрешения противоречия Триффин предложил создать специальную международную валюту, которая не будет привязана к золоту или какой-то национальной валюте, но всё это так и осталось теорией. 

В наши дни дискуссия о смене доллара на посту мировой резервной валюты стала мейнстримом, покинув маргинальные и конспирологические круги. И альтернатива — не евро, как следует из ставшего весьма популярным на Западе высказывания Дага Кейси: «Доллар США сегодня — это расписка в том, что я вам ничего не должен, а евро — вопрос — кто вам ничего не должен?». То есть евро не готово заменить доллар. Тем не менее, Федеральный резервный банк Нью-Йорка опубликовал прогноз, что уже в ближайшие годы доллар перестанет выполнять функцию мировой резервной валюты. Основой для прогноза послужило то, что американский фондовый рынок терпит обвалы один за другим. Известный финансист Ульф Линдал уверен, что уже в конце 2019 года начнётся процесс обесценивания доллара примерно на 40% по отношению к евро, а в 2020 году процесс и вовсе может стать обвальным.

В качестве новой мировой резервной валюты предлагают перейти на виртуальную валюту Международного валютного фонда (МВФ) — специальные права заимствования (СПЗ/SDR), созданную в 1969 году. SDR до сих пор используются только для расчётов в рамках МВФ и ещё в нескольких других международных организациях. Фактически, это запуск решения парадокса Триффина. Пока именно SDR выступают в качестве наиболее приемлемого варианта, в том числе потому, что носят вненациональный характер. Финансистам ещё памятны переживания 2008–2012 годов из-за слухов, что США готовы распрощаться с долларом и ввести амеро: зависимость глобальной экономики от одной-единственной страны делает уязвимой всю систему и должно быть избыто. Об этом пишут и аналитики Moody’s Investors Service.

В данной парадигме становится понятным, почему проблема не решится, если, например, мировой резервной валютой станет юань КНР, о чём вещают и мечтают пролевацки настроенные политики и финансисты. Всё просто — это опять зависимость всего мира от национальной валюты одной страны. Не годится в качестве резервной валюты и никакая криптовалюта — из-за анонимности и отсутствия единого эмиссионного центра, что означает безответственность и безнаказанность: слишком шаткое основание для глобальной экономики. Деглобализация экономики — это лекарство, которое хуже самой болезни. Так что остаётся пока спокойно сидеть на берегу и ждать, как будут развиваться события. Либо новой мировой резервной валютой станут SDR, либо господа из Бильдербергского клуба, Трёхсторонней комиссии и прочих протомировых правительств найдут иной выход и предложат какое-то другое решение проблемы, но мировой финансовый апокалипсис допущен не будет — он никому не выгоден.

Мы рады, если ответили в этой статье на все ваши вопросы по теме. Если нет – вы всегда можете задать нам новые. Просто заполните форму обратной связи – и мы обязательно поможем разобраться во всех непонятных моментах!

 

 

Быстрый закат доллара прочат уже сами американские банкиры

В последние годы о закате или даже крахе американского доллара говорили почти все. За исключением тех, кто были главными бенефициарами мировой валютной системы, построенной на долларе. Т.е. американские банкиры. Более того, и они сами, и подконтрольные им СМИ и политики систематически проводили вербальные интервенции в пользу «зеленого». Доллар США действительно оказался очень живучим. Это, видимо, свойство любых мировых валют: страна происхождения такой валюты уже слабеет, а валюта все еще продолжает царствовать в мире денег.

Так, Великобритания как экономическая держава стала слабеть уже в последние десятилетия XIX века, а британский фунт стерлингов оставался на недосягаемой для других денежных единиц до начала Первой мировой войны. Да и в период между двумя мировыми войнами, в валютном мире существовало своеобразное двоевластие: доллар США царствовал вместе с британским фунтом стерлингов. Даже сегодня, в 2020 году фунт стерлингов остается резервной валютой (наряду с долларом США, евро, китайским юанем и японской иеной), причем его удельный вес в международных расчетах и международных резервах выше доли Великобритании в мировом ВВП.

Говоря о живучести доллара США, нельзя не вспомнить кризис послевоенной мировой валютной системы, основы которой были заложены на конференции в Бреттон-Вудсе в 1944 году. Эту систему принято называть золотодолларовым стандартом. Признаки кризиса обозначились во второй половине 1960-х годов. Уже тогда многие прочили конец долларовой гегемонии. Однако на конференции в Ямайке в январе 1976 года Вашингтон сумел навязать миру бумажно-долларовый стандарт, а золото было изгнано из мира денег (так называемая «демонетизация золота»).

Доллар не только сохранил, но даже еще более укрепил свои позиции. Если в первые два десятилетия после окончания войны его позиции подкреплялись золотым запасов и экономической мощью Америки, то бумажно-долларовый стандарт поддерживался уже не только и не столько экономической мощью США, сколько их военной силой. Плюс к этому на протяжении более трех десятилетий хозяева «печатного станка» ФРС США вели тайную войну против конкурента доллара — золота.

Сначала действовал тайный золотой картель, проводивший золотые интервенции в целях искусственного занижения цены на драгоценный металл. А с 1999 году действовали так называемые «Вашингтонские соглашения» — возобновляемые пятилетние договоренности между ведущими Центробанками мира о продажах драгоценного металла из своих резервов. Действие последнего, четвертого Вашингтонского соглашения истекало в сентябре 2919 года. Пролонгации соглашения не последовало.

Цены на желтый металл перестали испытывать давление золотых интервенций и пошли в рост. А в этом году так называемая «пандемия» COVID-19 спровоцировала мировой экономический кризис, который по своей глубине сопоставим с тем кризисом, который начался в 1929 году, а в 1933 году перерос в депрессию, продолжавшуюся до начала Второй мировой войны. Денежные власти США, еврозоны, Японии, Великобритании пошли по пути спасения экономики с помощью печатных станков Центробанков. Особенно на этом поприще выделяется Федеральная резервная система США.

За первое полугодие 2020 года американский Центробанк увеличил свой баланс на 2,8 трлн. долл. Минфин США объявил недавно, что собирается закачать в американскую экономику очередной триллион долларов. Понятно, что этот триллион он получит не от налогоплательщиков, а от Федерального резерва в виде займа. Т.е. будет напечатан еще один триллион долларов. Американский Центробанк раздувается как пузырь. Триллионы долларов со свистом улетают на фондовые рынки, надувая там пузыри. Рано или поздно эти пузыри или сдуются или лопнут. И вот тогда все эти триллионы долларов хлынут на товарные рынки, начнется не только инфляция, но и самая настоящая гиперинфляция. По типу той страшной гиперинфляции, которая возникла в Веймарской республике в начале 20-х годов прошлого века. От доллара останется лишь мокрое место. Это наиболее очевидный сценарий развития событий, хотя есть и иные, о которых я говорить не буду.

Итог один — крах доллара. По одним сценариям — резкий, по другим — более плавный, который называют «закатом доллара». При любом из сценариев возникнут катастрофические последствия для мировой экономики и отдельных стран. Особенно тех, экономики которых имеют высокую степень долларизации.

У стран есть возможности заведомо защититься от краха или заката доллара. Магистральный путь — де-долларизация экономики. В том числе замещение в международных резервах доллара США другими активами. Какими? Евро, фунтами, иенами, юанями, швейцарскими франками? Нет, перечисленные валюты сильно зависят от доллара США, в случае краха последнего возникнет «эффект домино». Т.е. другие валюты также начнут сыпаться. Единственный надежный актив — золото. В 70-е годы прошлого века его пытались изгнать из мира денег, а оно туда все равно возвращается. Особенно в выигрышном положении оказываются те страны, у которых большие объемы добычи золота.

Россия входит в группу ведущих производителей золота в мире. Согласно данным Всемирного совета по золоту (ВСЗ), в 2019 году в пятёрку ведущих производителей этого драгоценного металла входили (добыча, тонн): 1) Китай — 383,2; 2) Россия — 329,5; 3) Австралия — 325,1; 4) США — 200,2; 5) Канада — 182,9. У нас не так много отраслей и производств, в которых мы имели бы в мире такие позиции. Кто-то говорит, что у нас в международных резервах доля желтого металла уже достигла планки 23%, и этого, мол, достаточно. Отмечу, что у большинства стран еврозоны этот показатель более 50%, а у США стабильно превышает 80%. Другие страны были бы готовы наращивать долю желтого металла в международных резервах, но у них нет такой золотодобывающей базы, какая есть у России. Чтобы поднять долю золота в резервах до показателей многих западных экономик, мы могли бы смело закупать все 100% добываемого в стране золота в течение ближайших десяти лет.

Но вернемся к доллару США. Растущий на золото спрос и рвущиеся вверх цены на желтый металл — явное свидетельство того, что доллар США проигрывает борьбу с драгоценным металлом. Рост цен на золото наблюдался еще в прошлом году, но был умеренным. Среднегодовая цена на золото в 2019 году немного не дотянула до планки 1400 долларов за тройскую унцию.

В первой декаде июля цена пробила планку в 1800 долларов, в третьей декаде — планку в 1900 долларов. 29 июля она была уже 1947 долларов. Предыдущий абсолютный рекорд был установлен 6 сентября 2011 г., когда унция золота стоила 1920 долларов (правда, потом начался очень серьезный откат цены вниз). Очевидно, что никаких серьезных откатов цены вниз быть не может. Все ветры дуют в паруса «желтого металла». А для доллара США, эти ветра, наоборот, оказываются встречными. И даже штормовыми, грозящими потопить корабль под названием «Американский доллар».

Одним из признаков того, что перспективы доллара США «тухлые», — растущее количество заявлений американских экономических гуру, что «продукция печатного станка Федерального резерва» стремительно теряет свои позиции.

Наиболее резонансным было откровение Стивена Роуча. Человек очень известный как в финансовых, так и академических кругах США. На протяжении ряда лет руководил банком Morgan Stanley Asia, был членом Совета управляющих ФРС США, в настоящее время — старший научный сотрудник Йельского университета.

Стивен Роуч констатирует, что вирусно-экономический кризис ускорил энтропийные процессы в американской экономике. Из-за пандемии она пострадала больше, чем многие другие экономики, более 40 млн. американцев потеряли работу. Все это приведет к падению доллара на 35% по отношению к основным конкурентам.

Альтернативой доллара может стать евро или китайский юань. Правда, привлекательность юаня зависит от того, как будут проводиться структурные реформы в Китае. «Эпоха „непомерных привилегий“ доллара как основной мировой резервной валюты подходит к концу. В 1960-х годах тогдашний министр финансов Франции Валери Жискар д’Эстен придумал этот термин в основном из-за фрустрации, жалуясь на США, которые свободно использовали остальной мир, поддерживая свой чрезмерно высокий уровень жизни. В течение почти 60 лет мир жаловался, но ничего не делал. Те дни прошли», — пишет Стивен Роуч.

Примечательно, что фактически против доллара США начинают играть некоторые банки Уолл-стрит. Поддержка доллара для них, видимо, обходится слишком дорого. Особенно следует отметить банки JPMorgan и Goldman Sachs, входящие в «большую пятерку» банков Уолл-стрит.

Так, банк Goldman Sachs голосует против доллара своими прогнозами по золоту. Согласно оценкам Goldman Sachs, до конца лета цена на золото пробьет планку в 2000 долларов, а до конца года может подрасти до 2300 долларов. В своих аналитических обзорах банк Goldman Sachs констатирует, что золото с начала этого года стало самым доходным и надежным финансовым инструментом, на фоне которого меркнут не только долговые бумаги американского казначейства, но даже акции таких раскрученных корпораций, как Microsoft, Apple, Amazon, Alphabet, Berkshire Hathaway, Facebook и др.

Возникает любопытная и очень опасная ситуация: Федеральный резерв продолжает накачивать американскую экономику новыми триллионами долларов, а фондовый рынок перестает позитивно реагировать на такую накачку. Это явный признак того, что вслед за экономическим кризисом в Америке произойдет серьезнейший финансовый кризис. А за финансовым кризисом — валютный, т.е. падение (или обвал) доллара США.

Почему единая европейская валюта не стала главной в мире?

Почему единая европейская валюта не стала главной в мире

Когда евро появился в мировой финансовой системе, многие аналитики предрекали ему роль новой мировой резервной валюты взамен доллара. Прогнозы Евро и Доллара оказались чрезмерно оптимистичны, хотя и достаточно разумны. Если исходить из совокупной финансовой мощи Западной Европы, то у единой европейской валюты были предпосылки для того, чтобы отобрать у доллара США статус главной мировой резервной валюты. Хотя европейская валюта довольно быстро стала второй в мире, но до сих пор она не смогла подвинуть доллар США с вершины мировой финансовой системы. Причин для этого было несколько, включая ликвидность, финансовую нестабильность Европейского Союза, проблемы суверенных долгов стран ЕС. В 2008 году проблем добавил финансовый кризис, а быстрый рост значения китайского юаня ослабил позиции евро в мире, что отчетливо видно на графике Евро к Доллару США.


 Читайте также:


Качества мировой резервной валюты

Для того, чтобы суверенная валюта смогла стать мировой резервной валютой, она должна соответствовать нескольким требованиям. Во-первых, эта валюта должна быть авторитетной и достаточно твёрдой для использования в международных финансовых транзакциях. Во-вторых, валюта должна поддерживаться мощной экономикой и правительством, которому доверяют международные финансовые круги. И, наконец, такая валюта должна считаться ценной и стабильной для Центральных Банков других стран. Валюта так и называется резервной, потому что Центробанки разных стран используют её для накопления и стабилизации курсов собственных валют.

Теоретически любая валюта может стать резервной, если её признают все страны мира. Но на деле таких всего несколько.  С начала двадцатого века главной мировой резервной валютой считается доллар США. Около 60% международных расчётов проводятся в этой валюте. Второе место за последние годы занимает европейская валюта. С помощью евро проводятся 25% международных платежей. Британский фунт стерлингов до начала ХХ века занимал первое место, а сейчас на его долю приходится около 10% мирового оборота. В международных расчётах давно участвуют и другие валюты: швейцарский франк, японская иена, австралийский и канадский доллары. Первые шаги как мировая валюта, делает и китайский юань. Все эти валюты официально признаны Международным Валютным Фондом как резервные.

Проблемы ликвидности евро

Общего количества евро в обороте просто не хватает для применения в качестве основной валюты для международных транзакций. Хотя за последние годы Европейский Центральный Банк и проводил политику количественного смягчения, этого оказалось недостаточно. К тому же крупные страны Евросоюза не хотят полностью передавать суверенный финансовый контроль комиссиям ЕЦБ. В каждой стране собственная политика цен и зарплат. Облигации и другие ценные бумаги также выпускаются отдельными странами. В Евросоюзе не существует единого долга, экономики отдельных стран значительно различаются по темпам развития.

Все эти факторы препятствуют всемирному распространению евро. Руководство ЕЦБ никогда не стремилось обеспечить евро статус первой мировой валюты. Об этом не раз заявлял прежний глава Банка Жан-Клод Трише. Поэтому европейская валюта не распространилась широко на страны Америки и Африки. В качестве резервной валюты евро используют в основном страны Европы, Азии и бывшего Советского Союза.

Стабильность Европейского Союза и курса евро

Проблемы ликвидности евро напрямую связаны с общей и экономической стабильностью Европейского Союза. Недавний кризис суверенного долга, проблемы с Грецией и другими менее развитыми странами снижают общую фундаментальную надёжность единой валюты. Несмотря на рост экономики Германии, самой сильной в ЕС, общие темпы экономического роста остаются низкими. Банковская система находится под постоянным давлением. В этом отношении доллар США выглядит гораздо лучше, а Федеральная Резервная Система быстро реагирует на изменения в экономике.

Политическая стабильность Европейского Союза также не обеспечивает условий для международной резервной валюты. Частая смена правительств в Италии и Греции, сепаратистские настроения в Испании — только малая часть европейских проблем. А выход Великобритании из Евросоюза ещё больше снизил доверие к единой европейской валюте. Политические и экономические проблемы привели к падению курса евро, как и других курсов валют по отношению к доллару. Если с момента появления и до кризиса 2008 года евро вырос по отношению к доллару на 60%, то затем курс опустился почти до паритета. Такие колебания ослабляют привлекательность европейской валюты в качестве резервной. Но эти же колебания привлекают спекулянтов валютного рынка, которые начинают влиять на изменение курса. Валютная пара EUR/USD считается главной у компаний нашего независимого рейтинга брокеров Форекс 2018 года.

Конкуренция со стороны юаня

Быстрый рост китайской экономики в двадцать первом веке, обогнавшей крупнейшую экономику США, стал препятствием для более широкого распространения евро в качестве резервной валюты. К тому же курс юаня достаточно стабилен. Увеличение значения Китая и его доли в мировом производстве сопровождается стремлением внедрения юаня в мировую финансовую систему. Китай накопил триллионы долларов в своих золотовалютных резервах, стремится к международным инвестициям. Поэтому мировое сообщество вынуждено считаться с его предпочтениями. Китай создал более десятка банков по всему миру для проведения расчётов в юанях. Недавно Международный Валютный Фонд предоставил юаню статус резервной валюты в Особых правах заимствования (СДР), что является официальным признанием.

Мировая финансовая система вступает в период неопределенности. То, что раньше воспринималось как должное по отношению к доллару, сегодня уже не столь однозначно, а в будущем американская валюта может стать не такой безопасной. Но пока даже поверхностный взгляд на потенциальные замены показывает, что ни одна из них и близко не готова к статусу главной международной резервной валюты. Так что, похоже доллар ещё долго останется на мировой вершине. Обратитите внимание, что большенство Форекс компаний предлагают торговлю парой EUR USD. Среди наиболее рекомендованных посредников стоит выделить форекс брокера Альпари, с большим количеством приклекательных торговых условий. Также читайте все отзывы о Форекс брокерах с комментариями об остальных компаниях на нашем сайте.


 Читайте также:


В заключение статьи посмотрите видео о том, что такое мировые резервные валюты.

Евгений Абрамович

Будущее международной валютной системы

Выступление Витора Констансио, вице-президента ЕЦБ,
Лекция «Золотая серия» на Форуме официальных валютных и финансовых институтов (OMFIF),
Лондон, 23 ноября 2011 г.

Дамы и господа,

Я с удовольствием принял приглашение OMFIF Golden Series о мировых деньгах, чтобы поговорить о будущем международной валютной системы. Эта тема стала очень актуальной в этом году, не в последнюю очередь ввиду дискуссий и прогресса, достигнутого на совсем недавнем Каннском саммите.

Я начну с краткого напоминания ключевых характеристик хорошей международной валютной системы и на этой основе попытаюсь определить, каковы, на мой взгляд, основные слабые стороны нынешней системы (или «несистемной», как многие описывают Это). Это позволит мне остановиться на возможной эволюции в среднесрочной перспективе некоторых из основных компонентов международной валютной системы. В заключение я оценим, может ли такая эволюция оказаться адекватным ответом на вызовы, с которыми мы сталкиваемся.

Чего мы можем ожидать от качественной международной валютной системы?

Конечная цель международной валютной системы (далее: IMS) — поддерживать упорядоченную систему платежей между странами. С этой целью IMS должна предоставлять услуги международной валюты, обеспечивать адекватное создание глобальной ликвидности, определять режим обменного курса между национальными валютами и включать механизм корректировки, чтобы избежать чрезмерных внешних реальных и финансовых дисбалансов между странами.

И глобальную ликвидность, и механизм корректировок можно интерпретировать как глобальные общественные блага (см., Например, Eichengreen 1987, Camdessus 1999, Dorrucci and McKay 2011). Действительно, только через доступ к глобальной ликвидности становится возможным участвовать в мировой экономике и финансировать ее, используя одну или несколько резервных валют в качестве средства платежа, расчетной единицы или средства сбережения.

И только через действенный и действенный механизм корректировки становится возможным извлекать выгоду из «внешней стабильности», а именно глобальной устойчивой совокупности экономических связей между странами (например.грамм. через текущие счета и позиции активов / пассивов). После достижения внешней стабильности межстрановые связи не приводят к деструктивным изменениям, таким как беспорядочные колебания обменного курса и цен на активы или сокращение реального производства и занятости. Внешняя стабильность в решающей степени зависит от политического поведения тех эмитентов и держателей международных валют, которые имеют системное значение.

Режимы обменного курса , и движения капитала , вероятно, являются ключевыми элементами механизма корректировки, поскольку они определяют степень гибкости каждой IMS, т.е.е. его приспособляемость к изменяющимся экономическим условиям. В отличие от Бреттон-Вудской системы с фиксированными обменными курсами, полузакрытыми счетами движения капитала и строгим механизмом корректировки, IMS, такая как нынешняя, обладает гораздо более высокой степенью адаптируемости. Каждая страна может свободно выбирать свой обменный курс и режим счета операций с капиталом, и страны-эмитенты резервов не имеют встроенных в IMS ограничений на создание глобальной ликвидности. Это фундаментальная сила сегодняшней системы, но она также может стать, как мы увидим, серьезной слабостью в той мере, в какой создает возможности для неустойчивых моделей внутреннего роста и последующего накопления реальных и финансовых дисбалансов.

Какие недостатки нынешней «несистемной»

Помимо устойчивых внешних дисбалансов, у нынешней «несистемной» упоминается много других недостатков. Я могу упомянуть некоторые из них: резкое изменение направления потоков капитала; систематический приток средств из развивающихся в развитые страны; неэффективное накопление резервов развивающимися странами; чрезмерная волатильность обменного курса, неэффективная для обеспечения внешнего баланса; асимметрия регулирующего давления между странами с дефицитом и профицитом; отсутствие механизмов, обеспечивающих достаточное и своевременное предоставление глобальной ликвидности во время финансовых кризисов.

Этот список означает, что потенциально все особенности IMS могут быть поставлены на карту в настоящем обсуждении, в отличие от того, что произошло в конце девяностых, когда обсуждение вращалось вокруг функционирования финансового сектора, а также предотвращения и разрешения кризисов в развивающихся странах. экономики. Тогда дискуссии велись не о реформе IMS, а о новой глобальной финансовой архитектуре, имея в виду международную основу для защиты и обеспечения эффективного функционирования глобальной финансовой системы.

Сегодня, после начала кризиса 2007 года, обсуждаемые вопросы лежат в основе того, что составляет международную валютную систему: 1) Необходимы ли и / или неизбежны ли новые международные валюты в нынешних обстоятельствах? 2) Следует ли вносить изменения в валютный режим? 3) Нужны ли системе новые и более сильные инструменты предоставления ликвидности, особенно во время финансовых кризисов? 4) Какие изменения следует внести в механизм регулировки? 5) Какие реформы необходимы в отношении международного регулирования финансового сектора?

Я не буду касаться этого последнего пункта.Что касается второго вопроса о режиме обменного курса, я только упомяну, что я не вижу оправдания для изменения режима плавающего курса основных валют или для изменения рекомендации о том, что крупные страны с формирующейся рыночной экономикой должны также принять гораздо более гибкие режимы курсов. Это означает, что в конфликте, охарактеризованном Маккинноном (1994) между взглядом на международную корректировку на обменные курсы и взглядом на валютный стандарт , я встаю на сторону первого. Кроме того, нынешняя ситуация финансовой глобализации подтверждает раннюю «биполярную точку зрения» Александра Свободы о том, что при высокой мобильности капитала единственными стабильными режимами обменного курса являются плавающие курсы или жесткая привязка, крайним примером которых являются валютные союзы (см. Eichengreen, 2010). .

На пути к неизбежной, но желательной многополярной IMS?

Есть много прогнозов о постепенном добавлении к доллару других валют как действительно международных валют. Что, кажется, делает это неизбежным, так это не только появление евро, растущая сила Китая или растущая уязвимость США. Рост значения развивающихся стран, доля которых в мировом ВВП увеличилась на 15 процентных пунктов за последние 20 лет, создает структурный рост спроса на резервы, в котором развитые страны, включая США, не будут находиться. позиция для поставки.

Этот вопрос связан с проблемой предоставления официальной международной ликвидности. Как недавно напомнил Морис Обстфельд (2011), предложение официальных резервов имеет фискальный аспект. Ни одна страна в мире не может бесконечно предлагать свою валюту в качестве резервного актива, способного удовлетворить все потребности растущего остального мира. В нынешних обстоятельствах, когда необходимо снизить коэффициенты дефицита и долга, США не могут предлагать свои облигации и казначейские векселя в качестве почти исключительных резервных активов мира.В этом контексте необходимы активы в евро. Даже если они явно рассматриваются как нереалистичная перспектива, еврооблигации, с чистой точки зрения Международной валютной системы, были бы полезны в качестве резервного актива для мировой экономики. В будущем системе также потребуются активы в китайской валюте, когда у Китая будет конвертируемая валюта, гибкий обменный курс и развитый рынок облигаций.

Все это подразумевает, что одним из возможных сценариев является эволюция к действительно многополярной IMS , которая, как многие недавно заметили, создаст надежные альтернативы долларовым инвестициям, тем самым повысив политическую дисциплину в основном эмитенте резервов.Кроме того, мультивалютный мир предполагал бы большую автономию денежно-кредитной политики в странах с развивающейся экономикой, таких как Китай, который, таким образом, был бы в лучшем положении для устранения собственных дисбалансов (см., Например, Bini Smaghi 2011).

  • Существует пять основных условий для того, чтобы валюта стала основной международной валютой. Первый — это с очень большой экономикой , что порождает сетевые внешние эффекты и снижает транзакционные издержки. Второй — глубокие, эффективные и открытые финансовые рынки .В-третьих, хорошее политическое и макроэкономическое управление , конечно, необходимо для сохранения внешней стоимости валюты. В-четвертых, полное обеспечение верховенства закона не менее важно, поскольку оно обеспечивает защиту прав собственности инвесторов. В-пятых, не следует упускать из виду важность геополитического влияния и политической стабильности .

  • Таким образом, для валюты непросто выполнить все условия, необходимые для того, чтобы она играла международную роль.Следовательно, я не думаю, что мы увидим серьезное изменение роли долларов США в течение следующих 10-15 лет — хотя вывод вполне может быть другим в более отдаленном будущем. Появление евро в качестве новой валюты, имеющей мировое значение, не привело к сдвигу в сторону подлинной дуополии в предложении международных валют и мало повлияло на центральную роль доллара в МСМ. Мы, вероятно, увидим рост акций других валют с течением времени, но маловероятно, что будет только одна валюта, которая заменит гегемонию доллара США.

евро зарекомендовала себя как вторая по значимости международная валюта после доллара США. В то же время эта роль носит преимущественно региональный характер, поскольку евро в основном используется экономическими агентами — резидентами соседних стран еврозоны, имеющих особые политические и экономические связи с Европейским союзом и зоной евро. Совсем недавно стало известно, что азиатские инвесторы и иностранные центральные банки составляли значительную долю спроса на облигации, выпущенные Европейским фондом финансовой стабильности (EFSF).

Забегая вперед, можно сказать, что доля евро на международных рынках может еще больше возрасти после восстановления финансовой стабильности и рыночной интеграции в зоне евро. Продолжающиеся усилия по совершенствованию управления в зоне евро и обеспечению ее надежным механизмом урегулирования кризисов также косвенно повлияют на международное использование евро, даже если ЕЦБ и Евросистема не предпримут никаких инициатив по прямому продвижению его использования (Angeloni , Сапир 2011). Эта нейтральная позиция — ни поощрять, ни препятствовать — основывается на нашем убеждении, что международное использование валют должно быть побочным продуктом автономных рыночных решений, определяемых вышеупомянутыми пятью определяющими факторами.

Обращаясь к китайцам юаня , можно заметить, что использование юаня в качестве международной валюты оставалось ограниченным, хотя Китай в настоящее время является третьей по величине экономикой (после США и зоны евро) и второй по величине экономикой. экспортер (после зоны евро) мира.

С марта 2009 года китайские власти выступили с рядом инициатив по содействию более широкому международному использованию юаня, например в выставлении счетов-фактур, в усилении роли офшорного центра, которую играет Гонконг С.A.R., или при согласовании соглашений о свопах в местной валюте с несколькими центральными банками.

Тем не менее, весь потенциал юаня может быть полностью реализован только при либерализации счета операций с капиталом, сопровождаемой реформой внутренних финансовых рынков. Как только они появятся, значительная интернационализация юаня произойдет как побочный продукт. В настоящее время китайские власти, похоже, пытаются осмотрительно продвигать финансовую либерализацию, экспериментируя с рыночными ценными бумагами в юанях в Гонконге S.А.Р. Но это происходит за счет увеличения подверженности потокам капитала, что создает проблемы для макропруденциальной системы, особенно учитывая текущую недооценку юаня. Следовательно, китайские власти могут также замедлить использование юаня за рубежом, если напряженность для внутренних политиков возрастет. В целом, очевидно, что потенциал для превращения юаня в международную валюту огромен, но трудно предсказать время.

Необходимая реформа механизма регулировки

Я разделяю мнение Крегеля (2010) о том, что «основная проблема [с нынешней IMS] заключается не в конкретной национальной ответственности, которая служит международной валютой, а в неспособности эффективного механизма корректировки глобальных дисбалансов».

Действительно, достаточно взглянуть на проблему глобального платежного дисбаланса, чтобы найти слабые места нынешней IMS, или, скорее, «несистемной». Наращивание все большего положительного сальдо счета текущих операций в некоторых странах, ориентированных на экспорт, которые полагаются на модель роста, основанную на избыточных сбережениях, в сочетании с накоплением дефицита в ряде стран, ориентированных на потребление, было серьезным источником озабоченности. в годы, предшествовавшие мировому финансовому кризису. Такие дисбалансы сочетались с «двойным переизбытком» глобальной ликвидности и запланированными сбережениями, что привело к исторически низким премиям за риск — главному признаком того, что системный риск нарастал при наличии легкого финансирования, удовлетворяющего самодовольных заемщиков.

Даже глобальный финансовый кризис и ответные меры политики лишь частично и временно уменьшили дисбалансы за последние годы. Тот факт, что эти дисбалансы сохраняются так долго, выявляет ключевой недостаток системы, а именно неадекватность регулирующих механизмов . Позвольте мне объяснить это более подробно, взглянув на различных заинтересованных сторон:

Национальные органы власти стран с дефицитом и профицитом практически не имели стимулов для отхода от своей модели роста и политического курса.Действительно, до кризиса страны с наибольшим внешним дисбалансом часто превосходили своих конкурентов по темпам роста ВВП: чем больше дисбаланс, тем выше был темп роста в краткосрочном периоде . Более того, страны с дефицитом и профицитом, вместо того чтобы применять политическую дисциплину друг к другу, фактически приспосабливали друг друга к реализации своих соответствующих моделей роста (см. Dooley et al. 2003).

Рыночная дисциплина также оказалась частично ненадежной по ряду причин.

Во-первых, рынки часто не функционируют в соответствии с основными показателями, как ожидалось, что приводит к неправильному ценообразованию и чрезмерной волатильности, например, обменных курсов и премий за кредитный риск. Частично это может быть объяснено такими факторами, как стадное поведение, а также отсутствием единого взгляда на соответствующие основы.

Во-вторых, поведение рынка также сдерживалось структурными факторами и политическими режимами. Что касается дефицита, тот факт, что Соединенные Штаты обеспечивают самый глубокий и наиболее ликвидный финансовый рынок — и выпускает доминирующую резервную валюту — предоставляет им беспрецедентную платформу для предложения «безопасных» долговых инструментов.Ненасытный спрос на такие долговые инструменты оказывает сильное давление на финансовую систему США и ее стимулы (Caballero 2009). В то же время США извлекают из этой ситуации свою «непомерную привилегию». Спрос на активы США сдерживает рост премий за кредитный риск и за риск обменного курса, взимаемых рынками за растущий долг США. Это эффективно ограничивает рост стоимости внешних заимствований, тем самым устраняя стимул к сокращению заимствований. Что касается положительного сальдо , режимы полуфиксированного обменного курса и полузакрытого счета движения капитала некоторых крупных стран с положительным сальдо не позволяют рынкам оказывать чрезмерное давление на потоки капитала или обменный курс таких стран.

В-третьих, учитывая тенденцию к саморегулированию, финансовые рынки поощряли, а не сдерживали чрезмерные заимствования. Ограничения по доходам, связанные с накоплением долга, удалось обойти с помощью инновационных долговых инструментов, которые недостаточно проверялись качественным кредитным анализом и внутренним контролем. Более того, в стремлении обеспечить доходность и диверсификацию потоки капитала на развивающиеся рынки и страны с «экономикой кэрри-трейд» резко увеличились, что в некоторых случаях побудило к введению мер контроля за движением капитала, чтобы ограничить потенциально разрушительное влияние как избыточного притока, так и его отмены.

Международное сообщество должно сыграть определенную роль в оказании давления на страны с целью их корректировки, в первую очередь на Международный валютный фонд (МВФ) и G20. Несмотря на то, что на глобальном уровне были выдвинуты полезные политические рекомендации, международное сообщество часто не добивалось такой сильной поддержки. МВФ в некоторой степени столкнулся с препятствиями в его усилиях по обеспечению стабильности МСМ. Существующие правила были разработаны для эпохи, предшествующей глобализации, и механизмы их соблюдения недостаточно эффективны.

Что касается правил , они были согласованы в эпоху фиксированных обменных курсов, закрытых счетов движения капитала и строго регулируемых финансовых рынков, когда финансовый сектор был служанкой реальной экономики. Это было задолго до повсеместной либерализации торговли, финансовых рынков и счетов движения капитала, которая определяет глобализацию. Например, в соответствии со Статьями соглашения МВФ члены вправе применять режимы счета операций с капиталом и режимы обменных курсов по своему выбору, но с ограниченными ограничениями.

Результатом является глобальная совокупность режимов обменного курса, которая не обеспечивает устойчивой экономической, финансовой и денежно-кредитной стабильности. Привязка валют ряда стран с развивающейся экономикой к доллару США создает симбиоз, который способствует еще большим дисбалансам и, следовательно, рискам беспорядочной корректировки. В частности, когда одна из развивающихся стран очень велика, привязка ее валюты к другой рискует ограничить гибкость корректировки в обеих, что, в свою очередь, угрожает исказить обменный курс других основных валютных пар, что отразится на глобальных экономических показателях.

Что касается механизмов обеспечения соблюдения , надзор и коллегиальный обзор политики играют важную роль в выявлении рисков и поощрении корректирующих политических действий. Но международное давление — в том числе через МВФ и G20 — все еще страдает от недостатка контроля. Даже когда риски правильно определены и рекомендации по политике уместны, как это произошло во время многосторонних консультаций МВФ в 2006-07 годах, нет никаких гарантий внесения необходимых корректировок в политику.Это остается самым слабым аспектом процесса наблюдения.

Кризис привел к активизации усилий по улучшению наблюдения, например с преобразованием Форума финансовой стабильности в Совет по финансовой стабильности (СФС) с расширенным членским составом и расширенными полномочиями, изменениями внутри МВФ, а также с запуском Концепции уверенного, устойчивого и сбалансированного роста Группы двадцати и процесса ее взаимной оценки. Общепризнано, что необходимо усилить многосторонний угол наблюдения, лучше охватить взаимосвязи и побочные эффекты, а также лучше интегрировать макроэкономический и финансовый сектор.

Однако необходимо проделать дополнительную работу для дальнейшего повышения эффективности надзора. Пока нет широкого консенсуса относительно того, как политика страны влияет на другие страны, и, что более важно, нет готовности стран подвергаться более тщательному анализу. Напротив, мы можем наблюдать множество взаимных указаний пальцем, в основном между странами с развитой и развивающейся экономикой, но в некоторой степени также и внутри этих двух групп. Отсюда следует, что ЕМЕ настаивают на включении глобальной ликвидности и ее движущих сил в многосторонний надзор, тогда как развитые страны видят необходимость в более тщательном изучении практики накопления резервов, политики обменного курса и контроля за капиталом.На этом фоне также очевидно, что многие страны не хотят вносить изменения в статьи соглашения МВФ, чтобы ратифицировать расширение и усиление надзора.

Что можно сделать в таких обстоятельствах? Я думаю, что в первую очередь нам нужно работать еще усерднее, чтобы лучше понять взаимосвязи и побочные эффекты. Это подразумевает необходимость большего и лучшего анализа. Новый пилотный вторичный отчет о том, что МВФ начал этот год с нескольких системно значимых стран, является одним долгожданным шагом в этом направлении.Дальнейшие исследования влияния политики в системно важных странах на состояние глобальной ликвидности и потоки капитала также помогут сформировать дискуссии.

В дальнейшем повышение осведомленности, определенный дух многосторонности и, наконец, что не менее важно, усовершенствованные механизмы, способствующие привлечению внимания к политическим рекомендациям, станут ключевыми элементами повышения эффективности наблюдения и содействия глобальной стабильности.

Эволюция глобальной официальной ликвидности

Еще одна область, в которой мнения сильно разошлись, — это дебаты об усилении официального предоставления ликвидности.Одна из идей — укрепить так называемую глобальную сеть финансовой безопасности (GFSN). Он будет использоваться в тех исключительных ситуациях, когда страны с прочными фундаментальными показателями страдают от сбоев на финансовых рынках, таких как нехватка ликвидности в иностранной валюте или внезапные остановки притока капитала, вызванные серьезными внешними шоками (например, типа Lehman)

Также и здесь за последние годы был достигнут значительный прогресс: ресурсы МВФ увеличились втрое по сравнению с 2008 годом, увеличились права доступа к финансированию МВФ и созданы новые механизмы.Но некоторые считают, что этого недостаточно, и аргументируют это соответствующими аргументами, что дальнейшее усиление глобальной сети финансовой безопасности будет стимулировать страны к сокращению своих резервных авуаров (см. Fahri, Gourinchas and Rey, 2011). Однако, как я упоминал ранее, накопление больших запасов резервов основано не только на предупредительных мотивах. Даже самые удобные для клиентов механизмы МВФ могут не побудить страны к сокращению своих резервов, поскольку они предлагают более высокий уровень комфорта и удобства, чем механизмы МВФ.В то же время страны могут столкнуться с проблемами при фактическом использовании своих резервов во время кризиса, учитывая, что рынки могут сосредоточиться не на абсолютном уровне, а на относительных изменениях.

Дальнейшие реформы инструментария Фонда должны основываться на тщательной оценке опыта использования существующих инструментов и финансовых последствий, которые могут иметь дополнительные механизмы страхования. Призыв к увеличению ресурсов Фонда, который недавно снова звучит, также должен быть тщательно оценен в свете существующего и потенциального спроса на поддержку Фонда.Что касается другого распределения СДР, то следует учитывать, что во время недавнего кризиса только очень небольшая сумма СДР, выделенных в 2009 году, была фактически конвертирована в пригодные для использования валюты.

Что могло бы показаться оправданным, так это предвидеть установленные механизмы обеспечения ликвидности во время финансовых кризисов, когда частная ликвидность внезапно исчезает. В этом контексте к центральным банкам также обращались с призывом создать постоянную схему своп-линий, чтобы помочь странам во времена системного стресса.Однако, хотя центральные банки, безусловно, будут продолжать выполнять свои обязанности в трудные времена, они не могут заранее взять на себя обязательства по предоставлению каких-либо значительных ликвидных средств, поскольку это может помешать их мандату и создать моральный риск.

Заключительные замечания: этого достаточно?

Будут ли изменения в IMS, которые, исходя из текущей информации, мы, вероятно, станем свидетелями в течение следующих десяти-пятнадцати лет, будут достаточными для того, чтобы сделать ее устойчивой и устойчивой? Я, конечно, не из тех, кто считает, что это так.Но тогда какие дальнейшие изменения необходимы? Ответ на этот вопрос зависит от долгосрочного видения. Если мы действительно движемся к многополярной системе, это вполне может создать более сильные стимулы для политической дисциплины, поскольку непомерные привилегии получат более широкое распространение.

Но будет ли путь к новой многополюсной системе гладким или очень ухабистым? Что ж, многое будет зависеть от дальнейшего развития финансового рынка, либерализации счета операций с капиталом и гибкости обменного курса в странах с развивающейся экономикой, поскольку это будет постепенно снижать спрос на безопасные долговые инструменты, выпускаемые странами с развитой экономикой.Это также позволит лучше направить внутренний кредит на инвестиции и потребление, что, в свою очередь, будет способствовать росту за счет внутреннего спроса. И, очевидно, многое также будет зависеть от способности стран с развитой экономикой, начиная с зоны евро, извлечь соответствующие уроки из нынешнего кризиса суверенного долга и банковской системы. Скорость и масштабы этого процесса будут зависеть от решений политиков и участников рынка в различных частях мира. Если весь этот процесс будет решительным и в то же время постепенным, он должен позволить упорядоченный переход к многополярной МСМ.

Другой вопрос: будет ли новая IMS устойчивой по своей природе или же появится новый гегемон, который сможет реализовать «теорию гегемонической стабильности», продвигаемую Киндлбергером (Kindleberger, 1970). Ответ, опять же, будет зависеть главным образом от политиков. Еще неизвестно, будут ли валютные конкуренты в таком многополярном мире иметь сравнительно близкий вес, как в экономическом, так и в финансовом плане, а также в отношении политических и управленческих факторов, которые обсуждались ранее при рассмотрении предварительных условий для валюты стать основной международной валютой.

Что касается необходимых изменений в международном сотрудничестве, нам нужно будет добиться большей осведомленности глобальных партнеров об их взаимосвязях и вытекающих из них обязанностях по обеспечению стабильности всей системы. Я убежден, что без минимального духа многосторонности и минимальной степени сотрудничества ни одна будущая МСМ не сможет долго оставаться стабильной. Остается надеяться, что страны, особенно те, которые имеют системное значение, понимают, что в их интересах учитывать внешние факторы и сотрудничать.Но одного такого «просвещения» недостаточно для обеспечения стабильности. Если IMS как таковая не обеспечивает правильных стимулов, международному сообществу в конечном итоге придется согласовать улучшенные механизмы корректировки, например чтобы способствовать реализации рекомендаций по политике. Остается надеяться, что нам не понадобится еще один глобальный кризис для создания необходимых стимулов.

Список литературы

Angeloni, Bénassy-Quéré, Carton, Darvas, Destais, Pisani-Ferry, Sapir and Vallée (2011): «Мировые валюты завтрашнего дня: европейская перспектива», Bruegel Blueprint Series, vol.XIII.

Ангелони, И. и Сапир, А. (2011), Международная валютная система меняется: какие возможности для Европы?, Доклад для конференции Bruegel-PIIE «Трансатлантические отношения в эпоху растущей многополярности», Берлин, 27 сентября 2010 г.

Бини Смаги, Л. (2011): «Возвращение к дилемме Триффина», выступление на конференции по международной валютной системе: предложения по устойчивости и реформе , приуроченная к 100-летию Роберта Триффина; Международный фонд Триффина, Брюссель, 3 октября 2011 г.

Кабальеро Р. (2009), «Другой» дисбаланс и финансовый кризис », доклад для лекции Баффи , прочитанной в Banca d’Italia, 10 декабря.

Камдессю М. (1999), «Международная финансовая и валютная стабильность: глобальное общественное благо?», Комментарии на МВФ / Исследовательской конференции под названием «Ключевые вопросы реформирования международной валютно-финансовой системы». , Вашингтон, округ Колумбия. , 28 мая.

Дорруччи, Э. и Маккей, Дж. (2011), Международная валютная система после финансового кризиса , серия периодических публикаций , № 123, ЕЦБ, Франкфурт-на-Майне, февраль.

Дули, М.П., ​​Фолкертс-Ландау, Д. и Гарбер, П. (2003), «Очерк возрожденной Бреттон-Вудской системы», Рабочие документы NBER, № 9971, Национальное бюро экономических исследований, сентябрь.

Эйхенгрин, Б. (2010) «Режимы обменного курса и мобильность капитала: насколько выживает тезис Свободы?» в Charles Wyplosz (ed) « Новая международная валютная система» Routledge.

Эйхенгрин, Б. (2011), Непомерная привилегия — падение доллара и будущее международной валютной системы, Oxford University Press, январь.

Эйхенгрин (1987), «Теории гегемонистской стабильности международной валютной системы», Рабочие документы NBER , № 2193, Национальное бюро экономических исследований, март.

Фархи, Э., Гуринчас, П-О и Рей, Х. (2011) «Реформирование международной валютной системы » CEPR

Киндлбергер, К. (1970): « Власть и деньги. Экономика международной политики и политика международной экономики », Basic Books, Нью-Йорк.

Крегель, Дж. (2010), «Альтернативный взгляд на глобальные дисбалансы и международные резервные валюты» — Краткий архив экономической государственной политики, Институт экономики Леви

Маккиннон, Рональд (1994) Обсуждение Питера Кенена «Пересмотр режимов плавающего обменного курса» в Питере Б. Кенене и др. (Ред.) «Международная валютная система» Cambridge University Press, стр. 165

Обстфельд, Морис (2011) «Международная ликвидность: фискальный аспект» Основной доклад в Банке Японии, Институт монетарных и экономических исследований, Международная конференция, Токио, 2-3 июня 2011 г.

Триффин Р. (1960): «Золото и долларовый кризис», издательство Йельского университета, Нью-Хейвен.

.

Роль евро в международной валютной системе

Выступление г-жи Сиркки Хямяляйнен, члена Исполнительного совета Европейского центрального банка, на Европейском симпозиуме города Франкфурта, Франкфурт, 5 февраля 1998 г.

Я хотел бы поблагодарить вас за приглашение выступить на Европейском симпозиуме города Франкфурта. Несколько недель назад Франкфурт, как место расположения Европейского центрального банка (ЕЦБ), был в центре внимания международных средств массовой информации. Введение евро 1 января 1999 года стало историческим шагом на пути к европейской интеграции, за которым последовали волнения — а, возможно, и некоторая тревога — со стороны средств массовой информации и общественности в целом.В тот день национальные валюты 11 европейских стран стали номиналами единой валюты; евро. В то же время «Евросистема» (которая состоит из ЕЦБ и 11 национальных центральных банков участвующих стран-членов ЕС) взяла на себя ответственность за денежно-кредитную политику зоны евро.

Должен признать, что лично я очень нервничал по поводу перехода на евро. Хотя я знал, что ЕЦБ технически хорошо подготовлен к замене, нельзя полностью исключить неожиданные проблемы в таком гигантском проекте.Оглядываясь назад, я очень рад, что технический переход на евро прошел так гладко.

Однако технический переход был только первым препятствием на пути успешного введения евро. Теперь мы должны сосредоточиться на обеспечении его долгосрочного успеха. В сегодняшней презентации я рассмотрю некоторые факторы, влияющие на роль евро в международной валютной системе в долгосрочной перспективе. В этой связи я также сделаю обзор возможного развития евро в качестве валюты инвестиций, резервной валюты и торговой валюты.

1. Факторы, определяющие международную роль евро

Очевидно, что еще слишком рано иметь возможность точно оценить, насколько важным будет евро в международной валютной системе. Вполне естественно, что трейдерам, инвесторам, аналитикам и другим агентам финансового рынка потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новой валюте и решить, какой вес они будут ей приписывать для различных целей.

На практике международное значение валюты в основном определяется тремя различными факторами:

  • размер экономики, поддерживающей валюту;

  • — экономическая политика страны (или стран), в которой выпущена валюта; и

  • эффективность и конкурентоспособность финансовых рынков, на которых торгуются инструменты, номинированные в валюте.

Обращаясь сначала к размеру экономики зоны евро, может быть интересно провести краткое сравнение размеров зоны евро и Соединенных Штатов: население зоны евро (292 миллиона человек) немного меньше больше, чем у Соединенных Штатов (270 миллионов), а ВВП еврозоны (5 800 миллиардов евро) несколько меньше, чем ВВП Соединенных Штатов (7 600 миллиардов евро). Однако зона евро является более открытой экономикой, чем Соединенные Штаты, в том смысле, что внешняя торговля (экспорт и импорт) составляет 25% ВВП, тогда как в Соединенных Штатах соответствующий показатель чуть ниже 20%.В целом размер еврозоны, независимо от того, какая мера применяется, сопоставим с размером экономики США. Большой размер зоны евро предполагает, что евро с самого начала должно взять на себя роль одной из ведущих мировых валют.

Однако одного размера зоны евро недостаточно для обеспечения важности евро на международной финансовой арене. Также необходимо, чтобы экономическая политика зоны евро воспринималась как обеспечение стабильности и надежности.В этом отношении я думаю, что институциональная структура Евросистемы гарантирует, что евро будет стабильной и надежной валютой. На практике доверие к валюте строится на многих элементах, некоторые из которых находятся вне контроля центрального банка.

Первым фундаментальным строительным блоком является обеспечение того, чтобы решения центрального банка в области денежно-кредитной политики были независимы от политического давления. Этот строительный блок был закреплен в Маастрихтском договоре. Институциональная структура гарантирует, что ЕЦБ и участвующие национальные центральные банки пользуются очень высокой степенью независимости, возможно, большей, чем любой другой центральный банк в мире.

Для доверия к денежно-кредитной политике также важно, чтобы общая цель была недвусмысленной, чтобы стратегия достижения этой цели была прозрачной и чтобы меры политики были четко объяснены. Следуя прозрачному подходу , центральный банк может напрямую повысить эффективность денежно-кредитной политики, продвигая у участников рынка правильные ожидания относительно того, чего надеется достичь центральный банк. Следовательно, предсказуемая денежно-кредитная политика может способствовать достижению стабильных цен с минимально возможными процентными ставками.По этим причинам Евросистема придает особое значение прозрачности своей денежно-кредитной политики. В целях повышения прозрачности в отношении мер политики Управляющий совет ЕЦБ намерен регулярно и подробно информировать общественность о своей оценке денежно-кредитной, экономической и финансовой ситуации в зоне евро. Его меры политики будут объяснены в связи с рамками стратегии денежно-кредитной политики Евросистемы.

Третьим важным строительным блоком для заслуживающей доверия денежно-кредитной политики является обеспечение того, чтобы операционная основа позволяла эффективно выполнять решения денежно-кредитной политики .Евросистема уделяет значительное внимание созданию операционной основы, соответствующей рыночным принципам и обеспечивающей равное отношение к контрагентам и финансовым системам во всей зоне евро.

Помимо этих трех строительных блоков, которые в значительной степени находятся под прямым контролем Евросистемы, доверие также в значительной степени зависит от готовности правительств проводить ориентированную на стабильность политику фискальной дисциплины и проводить необходимые структурные реформы .В этом отношении Пакт о стабильности и росте обеспечивает базовую основу для бюджетной дисциплины и должен усилить стимул правительств к проведению структурных реформ.

Я также с оптимизмом смотрю на развитие эффективных и конкурентоспособных на международном уровне финансовых рынков в зоне евро. Традиционно развитие финансовых рынков в континентальной Европе отставало от событий в Соединенных Штатах и ​​Великобритании. Основным фактором замедления развития финансовых рынков в континентальной Европе является их строгая национальная сегментация.Эта сегментация и отсутствие трансграничной конкуренции подразумевают относительно низкие объемы торговли, высокие транзакционные издержки и нежелание внедрять инновационные финансовые инструменты. Сегментация является функцией традиций, различных практик и, конечно же, национальных правил и налоговых режимов.

Однако европейские финансовые рынки в настоящее время переживают быстрое развитие, характеризующееся трансграничной интеграцией и предоставлением новых финансовых услуг. Эти изменения частично связаны с непрерывным технологическим развитием финансового сектора.Они также получили новый импульс от создания Единого рынка в Европейском союзе и были дополнительно подкреплены введением евро, что устранило валютный риск трансграничных операций в зоне евро.

2. Роль евро на спотовом и форвардном валютных рынках

Обращаясь к роли евро в различных сегментах международных финансовых рынков, я прежде всего хотел бы сказать несколько слов о спотовом и форвардном валютных рынках.На этих рынках доллар США был самой важной валютой с тех пор, как в 1930-х годах он обогнал фунт стерлингов. По оценкам, в 1997 г. доллар участвовал в 84% всех валютных операций. Для сравнения: 55% валют, которые были заменены евро, и 24% японской иены.

Введение евро немедленно привело к серьезным изменениям в функционировании валютных рынков. Исчезновение 11 национальных валют и введение евро в качестве основной международной валюты сами по себе повлияли на оборот и привлекли внимание на мировых валютных рынках.Торговля евро / доллар с самого начала зарекомендовала себя как наиболее активный и ликвидный сегмент валютного рынка. Напротив, торговля евро / иена до сих пор была на удивление медленной.

Роль евро на валютных рынках следует рассматривать на фоне курсовой политики Евросистемы. В отличие от большинства валют, которые он заменил, евро является свободно плавающей валютой. В отсутствие какой-либо координации политики между тремя основными валютными блоками обменный курс евро будет отражать результат всей соответствующей экономической политики, а не быть самоцелью.Конечно, ЕЦБ будет отслеживать изменения обменного курса в рамках своей общей оценки широкого спектра экономических и финансовых показателей, которые имеют отношение к развитию инфляции.

3. Роль евро как валюты инвестиций

Но насколько важным будет евро как инвестиционная валюта на мировых рынках денег и капитала? В настоящее время доллар США является преобладающей международной валютой для инвестиций. В 1997 году доля долларовых инструментов в облигациях, находящихся в обращении на международных рынках облигаций, составляла 46%, за ними следовали долговые обязательства, выраженные в японских иенах (11%), и долговые обязательства, номинированные в немецких марках (10%).На все валюты зоны евро в совокупности приходилось примерно 24% рынка международных облигаций.

Несколько аргументов, кажется, указывают на то, что евро может стать более привлекательной валютой для эмитентов облигаций, чем все валюты, которые он заменил вместе взятые. Фактически, евро был самой популярной валютой для облигаций, выпущенных на международных рынках в первый месяц после его введения, составляя примерно 55% от объема новых выпусков облигаций по сравнению с 40% для доллара США.Однако высокие показатели выпуска облигаций, деноминированных в евро, в январе 1999 г. могут в определенной степени отражать особенно высокий уровень первоначального интереса к инструментам, деноминированным в евро, в течение первого месяца существования новой валюты. Поэтому мы можем столкнуться с падением рыночной доли евро в новых выпусках облигаций с высокого уровня, наблюдавшегося в прошлом месяце.

Как я уже упоминал во введении, ключевым элементом в определении долгосрочной привлекательности евро как инвестиционной валюты будет появление эффективных, крупных и интегрированных финансовых рынков в зоне евро.Введение евро устранит валютный риск, усилит трансграничную конкуренцию и создаст стимул для гармонизации рыночной практики, тем самым в целом снизив транзакционные издержки.

Условия для интеграции финансового рынка в зоне евро кажутся наилучшими на коротком конце кривой доходности. Фактически, проведение Евросистемой единой денежно-кредитной политики дало рыночным агентам стимул с самого начала начать крупномасштабную трансграничную торговлю, тем самым создав почти полностью интегрированный денежный рынок в зоне евро.Интеграция предыдущих национальных денежных рынков стала возможной благодаря системе TARGET, которая связывает национальные системы валовых расчетов в реальном времени в зоне евро. Таким образом, это облегчает банкам международные операции и доступ к средствам в евро. Существование интегрированного денежного рынка подразумевает, что арбитраж должен устранять любые трансграничные различия в процентных ставках.

На более длинном конце кривой доходности трансграничная интеграция, вероятно, займет больше времени.До введения евро рынки европейских облигаций были сильно сегментированы. Традиционно такая сегментация была результатом частично различных номиналов валюты и частично других специфических рыночных условий, таких как различия в национальных правилах, налоговых режимах, практике и рыночных соглашениях. Введение евро действительно устранило валютные риски и сопровождалось усилением гармонизации рыночных соглашений. Как следствие, улучшилась взаимозаменяемость облигаций, обращающихся на разных национальных рынках.Фактически, торговля государственными облигациями зоны евро уже может считаться в значительной степени интегрированной.

Однако рынки частных облигаций, в частности ипотечных облигаций, по-прежнему сильно сегментированы из-за различий в институциональной и нормативной базе в государствах-членах. Тем не менее, тенденция к усилению трансграничной конкуренции и снижению транзакционных издержек на национальных рынках также может служить стимулом для увеличения объемов выпуска частных облигаций.Мы можем столкнуться с благоприятным кругом, в котором увеличение выпуска облигаций, деноминированных в евро, привлечет внимание международных инвесторов к активам, выраженным в евро, тем самым сделав евро все более привлекательной валютой как для частных, так и для государственных эмитентов облигаций.

В этом контексте интересно сравнить текущие размеры рынков облигаций в зоне евро и Соединенных Штатах. Рыночная стоимость облигаций, выпущенных в США (10,700 млрд долларов США), в настоящее время вдвое выше, чем в зоне евро (5,300 млрд долларов США).В то время как рыночная стоимость государственных облигаций сопоставима по величине в Соединенных Штатах и ​​зоне евро, существуют большие различия на рынках корпоративных облигаций. Рыночная стоимость корпоративных облигаций, находящихся в обращении в Соединенных Штатах, в настоящее время почти в десять раз выше, чем в зоне евро.

Эти цифры, кажется, указывают на то, что существует множество возможностей для дальнейшей секьюритизации в зоне евро. Введение евро, безусловно, подкрепляет это развитие. Установление эталона для государственных облигаций, повышение эффекта масштаба, более узкие спреды между покупателями и покупателями, более низкие затраты на хеджирование долговых ценных бумаг, выпущенных частными фирмами, и более конкурентоспособное андеррайтинг, вероятно, создадут стимулы для европейских корпораций к выпуску собственных ценных бумаг вместо займов из банков.

Кроме того, финансовые рынки зоны евро теперь предлагают более разнообразный набор финансовых инструментов, чем тот, который ранее был доступен на любом национальном рынке зоны евро. Это предоставит международным инвесторам больше возможностей для диверсификации портфеля инвестиций в активы, выраженные в евро, без необходимости нести дополнительный валютный риск. Поскольку зона евро представляет собой большую и довольно закрытую экономику, доходность облигаций, деноминированных в евро, вероятно, станет все более независимой от изменений доходности в США по сравнению с нынешней ситуацией для облигаций, деноминированных в национальных валютах.Если это так, облигации еврозоны предоставят привлекательную возможность для инвесторов, которые хотели бы добиться большей диверсификации рисков в отношении финансовых инструментов США.

4. Роль евро как официальной резервной валюты

Евро может также стать привлекательной валютой для вложения официальных резервов. В настоящее время доллар США является наиболее важной официальной резервной валютой во всем мире; в конце 1996 года доля долларовых инструментов в официальных резервах составляла примерно 64%, в то время как на валюты зоны евро приходилось 25%, а на японскую иену — 6%.Доля евро в мировых официальных резервах, вероятно, упадет в начале третьего этапа, поскольку резервы немецкой марки, ранее принадлежавшие национальным центральным банкам зоны евро, стали внутренними активами зоны евро.

Однако доля евро в мировых официальных резервах может вскоре снова вырасти. Евро, вероятно, станет важной якорной валютой в других европейских странах, которые формально или неформально могут счесть полезным привязать свой обменный курс к евро или к корзине валют, в которой евро является важным компонентом.В настоящее время это имеет место для стран, участвующих в ERM II, а также для нескольких стран Центральной и Восточной Европы, которые привязывают свои валюты к евро, будь то валютный совет, фиксированная или скользящая привязка или удалось всплыть.

Кроме того, другим странам также придется пересмотреть свои стратегии управления резервами в свете улучшенных возможностей диверсификации, предлагаемых новой валютой. Возможно, что страны Азии и Латинской Америки, которые традиционно держали резервы в долларах США, могут счесть полезным постепенно диверсифицировать свои резервы путем приобретения евро.

5. Роль евро как торговой валюты

Еще одним аспектом интернационализации евро является его развивающаяся роль в качестве валюты выставления счетов для внешней торговли. Сегодня доллар США является наиболее важной валютой для международных транзакций. По оценкам, примерно 50% мировой торговли в настоящее время оценивается в долларах, по сравнению с менее чем одной третью в валютах, которые были заменены евро, и 5% в японских иенах. Первоначально «рыночная доля» евро будет уменьшаться по сравнению с предыдущими объединенными «рыночными долями» валют, которые он заменил.Это произошло в результате исключения торговли внутри зоны евро из статистики внешней торговли и обменных операций. Однако в более долгосрочной перспективе евро может стать важной валютой для выставления счетов-фактур во внешней торговле.

Тем не менее, следует подчеркнуть, что на глобальном уровне, очевидно, потребуется время, чтобы евро достигло уровня, сопоставимого с долларом США как ведущей валютой международных транзакций. Доллар используется в качестве стандарта для ценообразования в нескольких областях, в частности, при торговле товарами.Обычно изменение таких правил занимает много времени.

6. Заключение

В заключение хотел бы еще раз подчеркнуть, что еще слишком рано давать какую-либо четкую оценку возможной роли евро в международной валютной системе. Однако я убежден, что полномочия Евросистемы по поддержанию стабильности цен в зоне евро и ее институциональные рамки, обеспечивающие высокую степень независимости, станут хорошей основой для развития международной роли евро.Кроме того, я убежден, что введение евро будет способствовать дальнейшему развитию финансовых рынков зоны евро с целью достижения более высокой эффективности и международной конкурентоспособности. На этом фоне, я думаю, мало сомнений в том, что евро будет играть важную роль в качестве международной валюты.

.

Будущее основ денежно-кредитной политики

Лекция Витора Констансио, вице-президента Европейского центрального банка в Instituto Superior de Economia e Gestão, Лиссабон, 25 мая 2017 г.

Десять лет после экономического и финансового кризиса 2007-09 гг. , восстановление в зоне евро является устойчивым и имеет все более широкую основу, даже если общие риски по-прежнему склонны к снижению. Денежно-кредитная политика играет решающую роль в поддержке этого восстановления. Посредством сочетания снижения процентных ставок и расширения баланса Евросистемы ЕЦБ обеспечил необходимую степень денежно-кредитного стимулирования, чтобы предотвратить еще более глубокий циклический спад и предотвратить риск полной дефляции.Продолжение такого денежно-кредитного стимулирования остается важным для обеспечения устойчивой корректировки инфляционного процесса до уровней, соответствующих цели ЕЦБ по стабильности цен.

В странах с развитой экономикой многие комментаторы начали обсуждать, вернется ли центральный банк в конечном итоге к докризисному status quo , или же многие инновационные инструменты, созданные для реагирования на кризис, будут постоянным элементом или даже будет ли режим денежно-кредитной политики следует пройти более капитальный ремонт.Сегодня я намерен принять участие в этой дискуссии, которую можно разделить на две темы: на что должны ориентироваться центральные банки и какие инструменты они должны использовать для достижения этой цели? [1]

В большинстве стран с развитой экономикой центральные банки действуют в соответствии со стратегией, которая согласуется с теоретическим подходом с гибким таргетированием инфляции и нацелена на достижение низкой инфляции или стабильности цен в качестве основной цели. После мирового финансового кризиса этот подход подвергся критике, в частности, в связи с предполагаемыми недостатками в борьбе с глубокими рецессиями и степенью интеграции проблем финансовой стабильности.Был предложен ряд альтернатив, таких как номинальный ВВП или целевые уровни цен, повышение целевого уровня инфляции или даже определение политики с помощью механической формулы, такой как правило Тейлора.

Главный вопрос, который возник после кризиса с точки зрения основы денежно-кредитной политики, касается того, в какой степени соображения финансовой стабильности должны быть включены в компетенцию центральных банков.

Вторая тема касается конкретных инструментов политики, используемых центральными банками для достижения своих целей.Предкризисный консенсус в странах с развитой экономикой заключался в том, чтобы полагаться почти исключительно на краткосрочную процентную ставку как как инструмент денежно-кредитной политики . После экономического и финансового кризиса центральные банки подтолкнули краткосрочную процентную ставку к ранее немыслимым низким уровням, включая отрицательные в зоне евро и других странах, и создали новые инструменты, чтобы дополнить или заменить его эффекты. Учитывая опыт, накопленный с этими новыми инструментами, возникает вопрос, должны ли они стать постоянной функцией инструментария центрального банка или же они останутся нестандартными мерами, предназначенными для чрезвычайных обстоятельств.Должны ли центральные банки быть еще смелее, чем они были, в разработке новых инструментов?

Следует ли менять стратегии денежно-кредитной политики?

Согласно Svensson (2008), таргетирование инфляции можно в общих чертах охарактеризовать с помощью трех элементов: 1) объявленный численный целевой показатель инфляции; 2) решения денежно-кредитной политики, которые приводят прогноз инфляции к этой численной цели, и 3) высокая степень прозрачности и подотчетности.

Стратегия денежно-кредитной политики ЕЦБ соответствует этим общим характеристикам.ЕЦБ нацелен на поддержание стабильности цен в среднесрочной перспективе, с объявленной целью — годовая инфляция ниже, но близка к 2%. Были предприняты значительные усилия по разъяснению стратегии и решений денежно-кредитной политики путем проведения пресс-конференций после заседаний Совета управляющих по денежно-кредитной политике, публикации подробных отчетов об этих заседаниях и выступления с речами.

До финансового кризиса эффективность таргетирования инфляции на практике считалась успешной. [2] Напомним, что в 70-е и 80-е годы, период, который теперь кажется далеким прошлым, ключевой проблемой для центральных банков была очень высокая инфляция, а не слишком низкая. Эмпирические данные свидетельствуют о том, что страны, принявшие таргетирование инфляции, начиная с Новой Зеландии в 1989 году, испытали более низкие средние темпы инфляции, чем до его введения. Например, в известном исследовании Карл Уолш выделяет десять стран ОЭСР с таргетингом инфляции и сообщает, что средний уровень инфляции по странам снизился с 9.2% до принятия таргетирования инфляции до 3,2% после принятия. Важно отметить, что снижение уровня инфляции сопровождалось снижением волатильности инфляции и улучшением привязки инфляционных ожиданий. [3]

Гибкое таргетирование инфляции подразумевает, что центральный банк пытается достичь целевого показателя постепенно в среднесрочной перспективе, а не в ближайшем периоде. Свенссон (1997) [4] показал, что этот градуализм эквивалентен целевой функции, которая включает как отклонение темпа инфляции от целевого показателя, так и разрыв выпуска.Это близко к режимам таргетирования инфляции центральных банков с двойным мандатом, но при этом первостепенное значение придается инфляции как переменной, в отношении которой денежно-кредитная политика более эффективна. С другой стороны, Бин (2009, 2013) [5] показал, что не существует больших различий между гибкой системой таргетирования инфляции и системой с номинальным целевым показателем ВВП. Эти сходства следует учитывать при понимании популярности гибкой системы таргетирования инфляции с начала 90-х годов.

Этот положительный вердикт в отношении таргетирования инфляции недавно был поставлен под сомнение. Обычно противники таргетирования инфляции полагаются на один из следующих двух аргументов. Во-первых, некоторые критикуют таргетирование инфляции за то, что оно не смогло предотвратить возникновение кризиса. Утверждается, что центральные банки, нацеленные на инфляционное таргетирование, слишком сфокусировались на стабилизации инфляции и уделяли слишком мало внимания финансовым событиям, таким как быстрое повышение цен на жилье или повышение коэффициентов левериджа финансовых институтов до финансового кризиса. [6] Во-вторых, таргетирование инфляции подвергается нападкам за его очевидную неспособность ускорить восстановление экономической активности и инфляции.

Включение соображений финансовой стабильности в решения денежно-кредитной политики

До кризиса существовало общее мнение, что центральные банки должны сосредоточиться на стабилизации инфляции и заботиться только о финансовых событиях, если они имеют прямое влияние на динамику инфляции. Другое мнение заключалось в том, что, обеспечивая стабильность цен, денежно-кредитная политика будет также способствовать финансовой стабильности.Кризис доказал, что это не так, поскольку период умеренной инфляции совпал с ростом финансового дисбаланса и пузырями цен на активы. Трудно утверждать, что обычная денежно-кредитная политика, основанная на процентных ставках, может и должна использоваться для устранения этих дисбалансов или создания пузырей цен на активы. Действительно, трудно идентифицировать пузыри и практически невозможно откалибровать процентные ставки для получения желаемого эффекта на цены активов. Во многих случаях необходимое повышение процентных ставок приведет к ненужным эпизодам рецессии.Как показал Свенссон (2016), использование денежно-кредитной политики для «опоры на ветер» может быть очень дорогостоящим. В этом смысле нельзя винить таргетирование инфляции в том, что он не смог предотвратить финансовый кризис. [7]

Проблемы финансовой стабильности следует решать с помощью макропруденциальных инструментов, как правило, регулирующего характера. Некоторые из этих инструментов следует передать центральным банкам для использования в качестве дополнения к денежно-кредитной политике, как это было в некоторых странах после кризиса.Этот принцип отражен в новых микропруденциальных и макропруденциальных компетенциях ЕЦБ, включая право дополнять национальные макропруденциальные меры.

Позвольте мне теперь перейти ко второму аргументу против таргетирования инфляции: его очевидная неспособность обеспечить более быстрое восстановление экономической активности и инфляции. Чтобы предоставить вам некоторые дополнительные данные, еврозоне потребовалось почти восемь лет, прежде чем реальный ВВП снова достиг уровня первого квартала 2008 года, который обозначил предыдущий пик. Аналогичным образом, инфляция HICP была значительно ниже 2% со второй половины 2013 года и лишь недавно начала приближаться к своей цели.Однако это повышение общей инфляции было вызвано в основном ростом цен на энергоносители и продукты питания и не сопровождалось развитием базовой инфляции. [8]

Таргетинг по ценам и номинальному уровню ВВП

На этом фоне некоторые комментаторы утверждают, что целевые показатели инфляции должны быть заменены своего рода целевым уровнем. Двумя наиболее яркими примерами являются таргетинг на уровень цен и таргетинг на номинальный уровень ВВП, когда центральный банк стремится стабилизировать уровень цен и номинальный ВВП, соответственно, по некоторой целевой траектории.Сторонники стратегий таргетирования уровня утверждают, что они позволяют более эффективно управлять ожиданиями частного сектора, что приводит к лучшим результатам стабилизации, чем при таргетировании инфляции. [9]

В случае целевого уровня цен, если на уровень инфляции оказывается давление в сторону понижения, так что уровень цен упадет ниже целевого пути, то будущая инфляция должна быть временно выше, чтобы цена уровень снова на ходу. Теоретически частный сектор усвоит эту динамику и будет увеличивать свои инфляционные ожидания каждый раз, когда на уровень цен оказывается понижательное давление.В свою очередь, более высокая ожидаемая инфляция смягчит понижательное давление на сегодняшний уровень инфляции. Этот ожидаемый канал передачи данных денежно-кредитной политики, связанный со стратегиями таргетирования уровней, особенно привлекателен в условиях низких процентных ставок, когда эффективная нижняя граница номинальных процентных ставок ограничивает возможности противодействия понижающему давлению на уровень инфляции путем снижения текущих политических ставок. [10] Действительно, в Соединенных Штатах некоторые руководители центральных банков публично призвали к временному принятию целевого уровня. [11]

Несмотря на эти привлекательные аргументы, основанные на монетарной теории, стратегии таргетинга на уровни основываются на нескольких сильных предположениях, и я не думаю, что они будут работать на практике. Во-первых, частный сектор должен быть достаточно дальновидным. То есть ожидания относительно будущих экономических условий должны иметь значительное влияние на сегодняшние экономические решения. Во-вторых, частный сектор должен полностью понимать стратегию и ее значение для реализации денежно-кредитной политики.Наконец, стратегия должна вызывать доверие, а это означает, что частный сектор должен верить в то, что центральный банк действительно время от времени намеренно стремится к отклонениям будущей инфляции от своего неявного долгосрочного целевого показателя для достижения целевого уровня цен.

Я серьезно сомневаюсь, что эти условия выполняются на практике. [12] А если нет, стратегии таргетирования на уровне могут легко привести к худшим результатам стабилизации, чем таргетирование инфляции. [13] В этом контексте я думаю, что принцип Гиппократа «не навреди» также дает разумный совет для руководителей центральных банков.

Таргетинг на номинальный рост ВВП

Другой предлагаемой альтернативной стратегией является таргетинг на номинальный рост ВВП или, как иногда называют это экономисты, политика «ограничения скорости». [14] Номинальный рост ВВП Таргетинг отличается от номинального ВВП Уровень Таргетинг — как и при таргетировании инфляции, прошлые результаты не принимаются во внимание. Прошлое прошло. Грубо говоря, целевой номинальный ВВП — это сумма целевого показателя инфляции и оценки потенциального роста ВВП.Центральный банк ужесточает политику, когда номинальный рост ВВП превышает этот целевой показатель, и ослабляет, когда он ниже. Хотя теоретический анализ показывает, что политика ограничения скорости может работать достаточно хорошо в обычное время, она, вероятно, будет работать довольно плохо, когда ставки политики ограничены эффективной нижней границей. После рецессии они предполагают более раннее ужесточение процентных ставок, чем таргетирование инфляции. [15]

Простые правила процентной ставки

Были некоторые предложения, особенно в Соединенных Штатах, чтобы придать гораздо более заметную роль простым правилам процентной ставки, наиболее известным примером является правило Тейлора в качестве ориентира. для решений денежно-кредитной политики. [16] Было показано, что правило Тейлора обеспечивает достаточно хороший постфактуальный учет изменений процентной ставки политики. Он предполагает, что в любой момент времени краткосрочная процентная ставка равна константе плюс взвешенная сумма отклонений инфляции от целевого показателя и выпуска от потенциального, то есть разрыва выпуска.

Предполагаемое преимущество использования правила процентной ставки для предписания решений денежно-кредитной политики заключается в том, что оно делает денежно-кредитную политику более предсказуемой и запрещает директивным органам отказываться от своих политических обязательств.В отличие от этого, решения денежно-кредитной политики, которые не связаны каким-либо правилом, считаются проблематичными, поскольку они могут быть вызваны краткосрочными соображениями и упускать из виду их последствия для будущих ожиданий. [17] Все еще действующая программа исследований показала, что можно разработать правила процентных ставок, которые достаточно хорошо работают в широком диапазоне макроэкономических моделей. [18]

Хотя я не оспариваю информационное содержание, которое могут предоставить правила процентных ставок, я категорически против идеи о том, что решения центральных банков по политическим ставкам должны основываться на этих правилах.Основная причина в том, что какое-либо конкретное правило вряд ли подойдет для всех возможных непредвиденных обстоятельств. Среда, в которой должны действовать лица, определяющие денежно-кредитную политику, намного сложнее, чем это предполагается при анализе правил политики на основе моделей. Простое правило, которое реагирует на одну или две макроэкономические переменные и игнорирует все другие индикаторы динамики цен, не способно учесть сложности реального мира. Было бы особенно странно, учитывая критику в отношении того, что денежно-кредитная политика недостаточно учитывает финансовые изменения, внедрить стратегию, полностью игнорирующую их.

Меры денежно-кредитной политики в ответ на финансовый кризис, которые я кратко опишу, являются примером. Центральные банки не только уделяли все больше внимания многим новым переменным при калибровке процентной ставки политики с учетом меняющихся экономических и финансовых условий, но им также приходилось разрабатывать новые инструменты денежно-кредитной политики для реагирования на новые типы сбоев на финансовых рынках. Что бы произошло за последние десять лет, если бы денежно-кредитная политика была делегирована автопилоту по правилу Тейлора?

Корректировки правил процентной ставки и эффективной нижней границы (ELB)

Несмотря на то, что ни один центральный банк не применяет механические правила процентной ставки, тем не менее можно оценить апостериорных правил поведения , так что на практике решения по процентной ставке могут быть рационализированы в простых регрессиях, зависящих от инфляции и разрыва выпуска.Такие правила также часто используются для закрытия моделей, поддерживающих анализ денежно-кредитной политики, или они являются оптимальной политикой в ​​результате оптимизации с использованием макромоделей.

Поэтому полезно использовать в моделях различные правила процентных ставок и анализировать их влияние на экономику. В частности, это интересно при попытке ответить на важный вопрос политики. Учитывая нынешний низкий уровень инфляции, как можно избежать риска того, что процентные ставки слишком часто достигнут нижней эффективной границы (ELB), и может ли это привести к значительным потерям с точки зрения целей политики? [19]

До недавнего времени считалось, что нижняя граница процентных ставок равна нулю, так называемая нулевая нижняя граница (ZLB).Однако, как показали последние годы, ELB может быть ниже нуля, что определяется стоимостью хранения денежных средств вместо вознаграждаемых активов, включая депозиты.

Наличные деньги удобны для транзакций, но не приносят процентов и их надежное хранение дорого. Таким образом, он теряет реальную стоимость при повышении цен. И наоборот, по банковским депозитам обычно выплачиваются проценты. Если банковские депозиты начнут взиматься по отрицательной процентной ставке, у вкладчиков появится стимул снимать свои деньги. Поскольку хранение наличных денег не является бесплатным, люди могут мириться с немного отрицательными процентными ставками.

Однако по мере того, как ставки становятся все более отрицательными, вкладчики будут изымать свои деньги, лишая банки депозитов, вызывая финансовую нестабильность и снижая способность банков предоставлять кредиты экономике. Следовательно, номинальные процентные ставки не могут упасть ниже этого ELB, который является отрицательным, но зависит от стоимости хранения и страхования денежных средств [20] , которая, тем не менее, может быть значительной.

Кили и Робертс (2017) исследуют вопрос о частоте и стоимости достижения ELB, используя стохастическое моделирование с двумя моделями Совета Федеральной резервной системы (FRB): модель FRB / US и модель DSGE.Используя простое правило Тейлора с целью 2% для инфляции [21] и равновесной реальной ставкой в ​​1%, они обнаружили, что для модели FRB / США процентные ставки политики будут на уровне ELB в 38% случаев. с ВВП на 1,1 процентных пункта (пп) ниже потенциального и инфляции на уровне 1,2%, так что это довольно плохие показатели. Соответствующие результаты для модели DSGE заключались в том, что учетные ставки будут составлять 32,5% времени в ELB, с выходом 2,3 п.п. ниже потенциала и инфляция, чуть выше нуля, при 0.1%. [22] Это показывает, как низкие уровни инфляции и равновесные реальные ставки могут увеличить частоту достижения ELB с видимыми отклонениями от желаемых целей политики.

Затем для решения этой проблемы рассматриваются корректировки правила. Применяя коэффициент корректировки риска к процентной ставке [23] в модели FRB / США, авторы обнаруживают, что при корректировке 0,5 и реальной ставке 1% цель 2% инфляции может быть достигнута с выходом ближе к потенциалу.Введение поправки на риск, конечно, создает риск того, что инфляция будет выше 2% в течение некоторых длительных периодов.

Другая попытка — использовать правило Тейлора, заданное с точки зрения изменения процентных ставок, вместо уровней [24] , что улучшает производительность обеих моделей. В случае модели FRB / США результаты составляют 29,7% времени в ELB, ВВП 1,4 п.п. ниже потенциала и инфляция 1,5%, а при использовании модели DSGE 10,4% при ELB ВВП 0,5 п.п. ниже потенциала и 1.6% инфляция.

Введение обязательства поддерживать учетную ставку на уровне ELB до тех пор, пока не будут достигнуты целевые показатели разрыва выпуска (ноль) и инфляции (2%), дальнейшее улучшение результатов: для модели FRB / США результаты для ELB, выпуск разрыв и инфляция составляют 22%, 0,1 п.п., 2% соответственно; и 9,6%, 0 п.п., 2% для модели DSGE. Эти результаты показывают, что «политики, способные принять на себя, возможно, очень гибкую политику, могут существенно устранить пагубные последствия ELB» [25] , что утешает ЕЦБ.

Последней возможностью избежать опасностей слишком частого попадания в ELB было бы повышение целевого показателя инфляции.

Повышение целевого показателя инфляции

Некоторые эксперты утверждали, что, хотя центральные банки могут захотеть придерживаться системы таргетирования инфляции, этот целевой показатель следует повысить. [26] Аргументы в пользу более высокого целевого показателя инфляции обычно связаны с ELB по номинальным процентным ставкам, что ограничивает политику процентных ставок. Первый аргумент в пользу повышения целевого показателя инфляции заключается в том, что объявление об увеличении целевого показателя инфляции повышает инфляционные ожидания частного сектора, что снижает реальные процентные ставки, даже если номинальные ставки остаются вблизи нижней границы.Более низкие реальные ставки стимулируют потребление и инвестиции и помогают поднять инфляцию.

Второй аргумент говорит о том, что более высокий целевой показатель инфляции увеличивает буфер против ELB для номинальных процентных ставок в будущем. Помните, что в долгосрочной перспективе увеличение целевого показателя инфляции приводит к увеличению номинальных процентных ставок того же размера, предоставляя центральным банкам больше возможностей для снижения процентных ставок в ответ на ограничительные нарушения.

Аргумент в пользу повышения целевого показателя инфляции для создания буфера против случайных эпизодов привязки эффективной нижней границы номинальной процентной ставки обычно приводится в контексте временных снижений равновесной реальной ставки.Более сильная версия этого аргумента применима, если вы столкнетесь с ситуацией, в которой равновесный реальный курс на постоянно на ниже. [27] Согласно стандартной теории роста, равновесная реальная процентная ставка имеет некоторое отношение к долгосрочному росту производительности. Таким образом, это касается гипотезы так называемой «светской стагнации», недавно выдвинутой Гордоном, Кругманом, Саммерсом и другими. [28] Действительно, с 70-х годов есть свидетельства снижения производительности. Вопрос в том, усугубили ли и в какой степени недавняя Великая рецессия и связанный с ней медленный процесс сокращения доли заемных средств эту тенденцию, вызвав постоянные издержки кризиса.В настоящее время это тема горячих споров не только в политической сфере, но и в академических кругах. [29]

В целом, эти аргументы имеют свои достоинства, особенно для центральных банков с двойным мандатом, который включает стабилизацию выпуска, но они слишком узко сфокусированы на преимуществах, связанных с отказом от ELB. Поскольку снижение уровня ниже ELB невозможно, борьба с рецессиями и, как следствие, высоким уровнем безработицы становится более сложной. Тогда повышение целевых реальных процентных ставок по инфляции может быть эффективным для устранения отрицательного объема производства и разрыва в безработице.Эти преимущества более высокого целевого показателя инфляции могут быть перевешены более широкими издержками более высокой инфляции, в зависимости от выбранного уровня. Исторически относительно более высокая инфляция обычно ассоциировалась с более неустойчивой инфляцией. [30] Более того, ЕЦБ и многие другие центральные банки, нацеленные на таргетирование инфляции, показали, что доступны другие инструменты денежно-кредитной политики, когда процентные ставки не могут быть снижены далее. На этом фоне, желательность высоких целей инфляции становится весьма спорной, так как экономическая теория не может указать с уверенностью наиболее желательного уровня в диапазоне низких значений инфляции.С 90-х годов большинство центральных банков определили 2% как соответствующую цель инфляции, в некоторых случаях допуская временные небольшие отклонения около этого уровня. В случае ЕЦБ цель инфляции — поддержание в среднесрочной перспективе уровня ниже, но близкого к 2%.

Должны ли нестандартные инструменты денежно-кредитной политики стать стандартными?

Теперь позвольте мне перейти к инструментарию денежно-кредитной политики, который будет использоваться для достижения целей центрального банка. Более конкретно, следует ли теперь рассматривать размер и состав баланса центрального банка как обычный инструмент ? Следует ли более систематически использовать отрицательные краткосрочные процентные ставки и, возможно, способствовать этому в ответ на глубокую рецессию? Следует ли центральным банкам использовать новаторские механизмы передачи, например те, которые предлагают повысить процентные ставки, чтобы вывести экономику из ловушки сверхнизкой инфляции?

Размер и состав балансов центрального банка

Традиционно центральные банки использовали только краткосрочные процентные ставки для управления экономикой.Упрощенный отчет механизма передачи работает следующим образом: изменения краткосрочных ставок быстро переносятся на цены других финансовых рынков, включая долгосрочные ставки и ставки по кредитам; эти изменения приводят к изменениям реальных ставок, потому что цены, как правило, остаются неизменными в краткосрочной перспективе; в свою очередь, реальные ставки влияют на совокупные и, в свою очередь, на инфляцию.

Поскольку центральные банки в 80-х годах начали отказываться от технического монетаризма и принять процентные ставки в качестве основного инструмента политики для воздействия на экономические и финансовые условия, их денежная база скорректировалась до уровня, соответствующего спросу банков на резервы, учитывая текущие короткие сроки. срочная процентная ставка.Баланс центрального банка, который в значительной степени определяется банковскими резервами с точки зрения традиционных каналов передачи, поэтому не может использоваться в качестве инструмента денежно-кредитной политики отдельно от краткосрочной процентной ставки.

Это традиционное понимание резко изменилось с началом мирового финансового кризиса в 2008 году. С тех пор ЕЦБ, как и многие другие центральные банки, начал использовать свой баланс в качестве дополнительного инструмента денежно-кредитной политики, одновременно рассматривая другие каналы передачи данных в экономику. за пределами технического монетаризма или эффектов процентной ставки.

На первой фазе кризиса, отмеченной крахом Lehman Brothers, баланс использовался вместе с краткосрочной процентной ставкой как способ компенсации обесценения трансмиссионного механизма денежно-кредитной политики. Например, кредитные ставки в некоторых странах не реагировали на снижение краткосрочных ставок, поскольку межбанковские рынки иссякли и стали сегрегированы по национальному признаку. ЕЦБ отреагировал на возникающую нехватку ликвидности, предоставив достаточную ликвидность на все более длительные сроки и под более широкий спектр обеспечения.

По состоянию на 2014 год изменился характер учетной политики. В зоне евро начался затяжной спад, поскольку банки в значительной части зоны евро продолжили сокращать кредитование. Резкое падение цен на нефть, начавшееся в конце лета, усугубило инфляционное давление. В этой среде стабильно низких темпов инфляции возник риск отмены привязки инфляционных ожиданий частного сектора, что потенциально могло вызвать самоусиливающиеся вторичные эффекты и дефляцию.Тем не менее, когда процентные ставки уже были близки к нулю, наша способность использовать обычную денежно-кредитную политику для обеспечения дополнительных условий была ограничена, и мы обратились к балансу как к нетрадиционному инструменту. [31] Во второй половине 2014 года ЕЦБ начал покупать обеспеченные активами ценные бумаги (ABS) в рамках программы закупок ABS (ABSPP), а также обеспеченные облигации в рамках третьей программы покупки покрытых облигаций (CBPP3).

В январе 2015 года ЕЦБ объявил о своей расширенной программе покупки активов (APP), включая государственные облигации, для борьбы с риском того, что период низкой инфляции станет слишком продолжительным, что приведет к значительному расширению денежной базы.Был рассмотрен более широкий диапазон, помимо традиционных каналов передачи, включая: прямое влияние на цены приобретаемых ценных бумаг и соответствующее снижение среднесрочных ставок; ребалансировка портфеля банками и небанковским инвестором, которые получают ликвидность и покупают другие активы, распространяя эти эффекты на другие классы активов; наконец, сигнальный эффект, влияющий на ожидания будущей инфляции и вероятную динамику ключевых процентных ставок. [32] Приложение позволило нам и дальше оказывать понижательное давление на временную структуру процентных ставок за счет сжатия премий за риск вдоль кривой доходности и улучшения условий финансирования частного сектора.

Количественное смягчение (QE) было эффективным как в США, так и в зоне евро. Концепция «теневой процентной ставки» [33] использовалась для расчета эффекта нетрадиционных мер (количественное смягчение, прогнозируемые прогнозы, отрицательные ставки и т. Д.) Аналогично политическим процентным ставкам, когда они ограничиваются ELB. . Термин «структура процентных ставок» используется для определения «Какая учетная ставка создаст наблюдаемую кривую доходности, если бы учетную ставку можно было принять отрицательной?» (Криппнер 2012, стр.2). Как мы видели, хранение денежных средств обеспечивает защиту от отрицательных процентных ставок, которые могут достигнуть значительного значения при отсутствии наличных денег в качестве альтернативы. Теневая кривая получается путем расчета стоимости опциона колл на хранение денежных средств в ZLB и вычитания ее из фактической кривой доходности. Несколько методов расчета теневых ставок, основанных на разных моделях кривой доходности, дают разные результаты, что несколько снижает практическую полезность концепции.

Балансовые показатели способствовали значительному облегчению условий финансирования в зоне евро и, благодаря этому каналу, более устойчивому и устойчивому восстановлению экономики. [34] Учитывая их эффективность, какую роль балансы центральных банков должны играть в будущем?

Важный вопрос состоит в том, чтобы исследовать, в случае продолжающегося режима низкой инфляции с низкими процентными ставками, будет ли достаточно обычной денежно-кредитной политики с использованием процентных ставок для преодоления следующего эпизода рецессии. Используя модель FRB / US, Reifschneider (2016) [35] анализирует несколько сценариев и приходит к выводу, что необходимы как предварительное руководство, так и QE.

Помимо этого оправдания, есть веские аргументы в пользу сохранения инструмента в наборе инструментов политики. Они проистекают из структурных изменений, произошедших на финансовых рынках. В частности, возросшая роль обеспеченных операций на денежном рынке; важность широкого набора рыночных ставок помимо ставки овернайт; растущее значение небанковских организаций в рыночном финансировании; и, наконец, нехватка безопасных активов, которая влияет на функционирование рынков и управление залоговым обеспечением.

Эти аргументы лежат в основе предложений, недавно представленных в Джексон Хоул Даффи и Кришнамурти, а также Гринвудом, Хэнсоном и Стейном. [36] Они подчеркивают важность программы обратного репо (РЕПО) ФРС, посредством которой ФРС производит операции РЕПО с денежными ценными бумагами, имеющимися на его балансе. Первая группа авторов выступает за использование программы для привлечения большего числа контрагентов и воздействия на несколько процентных ставок, тем самым способствуя лучшей передаче денежно-кредитной политики.Недавняя внутренняя работа ЕЦБ также выявила аналогичные сквозные недостатки на европейских рынках.

Авторы второй группы рассматривают необходимость того, чтобы центральные банки держали большой баланс, как способ управлять предложением безопасных активов, особенно через RRP, для создания очень краткосрочных безопасных активов, способствующих большей финансовой стабильности, избегая неудачных попытки частного сектора выполнить эту роль, как это было до кризиса. Это важный вопрос, поскольку попытка создать более безопасные частные активы стояла за расширением теневого банковского сектора, сыгравшего значительную роль в кризисе.Соответствующая концепция теневого банкинга объединяет организации и виды деятельности, вовлеченные в широкий спектр услуг, связанных с секьюритизацией, репо и операциями финансирования ценных бумаг (SFT), а также с внебиржевыми деривативами. Последние позволяют трансформировать риски и обменивать их через свопы, включая свопы на дефолт по кредиту, процентные или валютные свопы. Некоторые из этих мероприятий могут осуществляться регулируемыми банками или нерегулируемыми организациями. Два аспекта делают эту деятельность актуальной: во-первых, они способствуют созданию кредитной системы, основанной на гарантированном краткосрочном рыночном финансировании; во-вторых, эти новые инструменты обеспечения ликвидности похожи на деньги, но не учитываются в обычных денежных агрегатах. [37]

Эти две особенности — появление новой рыночной кредитной системы и значение новых форм денег — и есть то, что оправдывает определение «теневого банкинга». [38]

Истоки этой новой кредитной системы связаны с появлением очень значительных денежных пулов, которые не могли найти защиту в застрахованных депозитах банков и искали более безопасные формы размещения этих денежных средств в краткосрочной перспективе. [39] Секьюритизация с траншами и повышенными рейтингами, репо с созданием внутренней ликвидности как w

.

Китай, золото, СДР и будущее международной валютной системы

Возможно, национальная валюта Китая будет частью специальных прав заимствования (СДР) МВФ в этом году. Если так, это будет иметь серьезные последствия для международной валютной системы.

В настоящее время SDR, который был изобретен в 1969 году сразу после краха Лондонского золотого пула, состоит из долларов США (41,9%), евро (37,4%), фунта стерлингов (11,3%) и японской иены (9,4%).Веса, присвоенные каждой валюте в СДР, корректируются с учетом их значимости с точки зрения международной торговли и национальных валютных резервов.

Китай интересовался СДР, по крайней мере, с семидесятых годов, но стал более откровенным в 2009 году, когда Чжоу Сяочуань, управляющий Народного банка Китая (НБК), призвал заменить доллар США в качестве мировой резервной валюты на SDR для достижения цели обеспечения глобальной экономической и финансовой стабильности.Китай в настоящее время является второй по величине экономикой в ​​мире, и его желания в конечном итоге не могут быть отвергнуты другими крупными экономиками. От Чжоу:

… роль SDR не реализована в полной мере из-за ограничений на их распределение и масштаб использования. Однако он служит светом в туннеле для реформы международной валютной системы.

Суперсуверенная резервная валюта не только устраняет неотъемлемые риски, присущие суверенной валюте, основанной на кредитовании, но также дает возможность управлять глобальной ликвидностью.

Особое внимание следует уделить повышению роли SDR. СДР обладают характеристиками и потенциалом для того, чтобы действовать как сверхсуверенная резервная валюта.

Дальнейшее улучшение оценки и распределения СДР. Корзина валют, составляющая основу для оценки СДР, должна быть расширена, чтобы включить в нее валюты всех основных экономик, а ВВП также может быть включен в качестве веса. Распределение SDR может быть перенесено из системы, основанной исключительно на расчетах, в систему, поддерживаемую реальными активами, такими как резервный пул, для дальнейшего повышения уверенности рынка в их стоимости.

Еще присутствует, 12 марта 2015 года, официальный представитель НБК И Ган сказал, что он «активно общается» с МВФ о включении юаня в корзину СДР.

Мы надеемся, что МВФ сможет в полной мере учесть прогресс интернационализации юаня, чтобы включить юань в корзину, определяющую СДР, в обозримом, ближайшем будущем.

Следует отметить, что МВФ и НБК начали передачу задолго до 2015 года.Например; с 2013 года каждый год в марте МВФ и НБК проводят в Пекине совместную конференцию по «… новым вопросам денежно-кредитной политики в международном контексте и оценивают их актуальность для Китая. На фоне глобального финансового кризиса и использования нетрадиционной денежно-кредитной политики он будет рассматривать последствия для основ денежно-кредитной политики, а также меняющийся инструментарий центральных банков ». Конференция объединяет международных экспертов, китайских ученых, сотрудников НБК и МВФ.

Щелкните здесь, чтобы увидеть полные стенограммы конференции 2013 г., здесь для 2014 г. и здесь для программы от 16 марта 2015 г.

Одним из докладчиков на конференции 2014 г. был д-р Ван Ю, заместитель генерального директора Исследовательского бюро НБК. В его биографии говорится:

Во время своей работы в Народном банке Китая д-р Ван участвовал в создании основы денежно-кредитной политики Китая и построении китайского финансового рынка. Он участвует в реформе рыночных процентных ставок, реформе обменного курса, а также в конвертируемости счета движения капитала. Доктор Ван участвовал в формулировании правил и разработке торговых инструментов для китайской валюты и рынков золота . Работа доктора Вана способствует открытию китайского финансового рынка для всего мира,

Каждые пять лет корзина СДР пересматривается, предыдущее пересмотрение производилось в 2010 году. Директор-распорядитель МВФ Кристин Лагард будет в Китае с 19 по 23 марта 2015 года, «среди прочего, она встретится с властей и участие в Форуме развития Китая. Будет ли она говорить о принятии юаня в корзину SDR? Да. Из брифинга для прессы , проведенного Джерри Райсом, директором Департамента коммуникаций МВФ, , 12 марта 2015 г .:

ВОПРОС: Джерри, во время ее [Лагард] поездки в Китай, будет ли управляющий директор обсуждать возможность включения юаня в корзину SDR? Сегодня из Пекина прозвучало несколько заявлений высокопоставленного китайского чиновника о том, что они проводят эти обсуждения, и они выглядели оптимистично.Это в ее повестке дня?

РАЙС: Да, я не уверен, каковы будут настоящие обсуждения, но, возможно, это поможет, если я просто как бы немного изложу проблему в контексте, проблему, которую вы поднимаете.

Опять же, просто отступив назад, Правление МВФ пересматривает оценку СДР каждые пять лет, если более ранний обзор не оправдан глобальным финансовым или экономическим развитием. Так что, по сути, каждые пять лет. Итак, последняя проверка прошла в конце 2010 года.А следующий запланирован на конец этого года, во второй половине 2015 года. .

И затем обновленная корзина SDR вступит в силу 1 января 2016 года. Таков график проверки, хорошо?

Затем критерии включения валюты в корзину SDR, выбор валют для корзины SDR основаны на двух критериях, которые были установлены некоторое время назад. Это, в частности, размер экспорта страны и возможность свободного использования ее валюты. Итак, во время последнего обзора SDR, который был в 2010 году, как я уже сказал, юань соответствовал критерию экспорта, но был оценен как не отвечающий критерию свободного использования.

С тех пор, конечно, произошел ряд изменений, касающихся международного использования юаня, и поэтому, просто чтобы вернуться назад, в предстоящем обзоре будет проведен анализ этих событий. Так что это должно произойти к концу года, как я сказал, и я уверен, что до этой даты будут обсуждения на различных форумах.

По условию МВФ, согласно которому валюта должна быть свободно используемой , чтобы ее можно было включить в корзину SDR, мы не должны смешивать это с полностью конвертируемой . Как указано в документе Международные резервы и ликвидность в иностранной валюте, от МВФ в 2013 г .:

A7.15 В настоящее время МВФ не ведет список конвертируемых валют. В 1978 году вступила в силу Вторая поправка к Статьям соглашения МВФ, и концепция «конвертируемых валют» была заменена термином «свободно используемая валюта»,

Согласно Критериям расширения валютной корзины СДР, , документу МВФ, опубликованному в 2011 году, , «в котором обсуждается ряд вариантов реформирования критериев приемлемости для валютной корзины СДР» , это не исключает юаня:

Концепция свободного использования и два ее ключевых элемента — валюты должны «широко использоваться» и «широко продаваться» — изложены в Статьях и служат важным оперативным целям .Формальное требование о том, чтобы валюта могла свободно использоваться, было принято для оценки СДР только в 2000 году, хотя соображения, касающиеся этой концепции, были приняты во внимание ранее. Индикаторы для оценки свободно используемых валют впервые обсуждались в 1977 году и обновляются, чтобы отразить последующие изменения на финансовых рынках и доступность данных.

В последние несколько лет власти Китая неуклонно ослабляли контроль за движением капитала, что позволило юаню стать пятой по популярности валютой для расчетов по всему миру.По крайней мере, 60 центральных банков теперь включают юань в свои иностранные резервы. В октябре 2014 года Великобритания выпустила первую в западном мире суверенную облигацию в юанях. Это дополняет план Лондона по превращению Сити в выдающийся офшорный торговый центр для валюты, поскольку ограничения на использование вне страны ослаблены. В целом, юань в настоящее время «широко используется» и «широко торгуется» .

Кроме того, из Критерии расширения валютной корзины СДР:

На своих встречах в апреле 2011 года МВФК и министры Группы двадцати призвали продолжить работу над основанным на критериях путем расширения состава корзины СДР.

Директора также отметили, что расширение корзины СДР до основных валют развивающихся рынков при соответствующих условиях и на основе прозрачных критериев могло бы еще больше расширить роль СДР в международной валютной системе.

Какие еще основных валют развивающихся рынков они могли бы намекнуть на рядом с юанем? Не только Китай желает, чтобы его валюта была включена в СДР, но и большее количество членов G-20 заинтересованы в расширении состава корзины СДР.

Интересно рассмотреть более подробно характеристики свободно используемой валюты . Из Международные резервы и ликвидность в иностранной валюте :

A7.18 В отношении учета резервных активов в РПБ6 говорится, что «резервные активы должны быть деноминированы и рассчитываться в конвертируемых иностранных валютах, то есть в валютах, которые можно свободно использовать для расчетов по международным операциям» (РПБ6, параграф 6.72). Такие валюты потенциально выходят за рамки тех валют, которые определены как отвечающие критерию «свободно используемой валюты» в соответствии со статьей XXX (f) Статей соглашения МВФ. Страны должны раскрывать не реже одного раза в год состав резервов по группам валют (пункт IV. (2) (a) шаблона данных о запасах). Подавляющее большинство (более 95 процентов в настоящее время) резервных активов, представленных в шаблоне данных по резервам, деноминировано в свободно используемых валютах, определенных Фондом в соответствии со статьей XXX (f) (т. Е. Валюты, которые в настоящее время включены в СДР. корзина).

Вероятно, что если бы юань был принят в СДР, Китаю пришлось бы показать состав резервов по группам валют (позиция IV.(2) (a) шаблона данных по запасам) . Если мы перейдем на веб-страницу МВФ шаблона данных по международным резервам и ликвидности в иностранной валюте , мы увидим в списке многие страны, но не Китай. Кроме того, из Статей соглашения Международного валютного фонда:

Раздел 5. Предоставление информации

(a) Фонд может потребовать от участников предоставить ему такую ​​информацию, которую он сочтет необходимой для его деятельности, включая, как минимум, необходимый для эффективного выполнения обязанностей Фонда, национальные данные по следующим вопросам:

(i) официальные авуары в стране и за рубежом (1) золота, (2) иностранной валюты;

(ii) авуары в стране и за рубежом банковских и финансовых агентств, кроме официальных, (1) золота, (2) иностранной валюты;

(iii) производство золота;

В настоящее время НБК может скрывать часть своих золотых резервов в крупнейшем китайском фонде суверенного благосостояния SAFE, дочерней компании НБК, который «отвечает за надзор и управление валютным рынком Китая, чтобы осуществлять надзор и управление расчет и продажа иностранной валюты, а также культивирование и развитие валютного рынка. Короче говоря, SAFE — это финансовое агентство , которое может покупать золото в качестве прокси для НБК. МВФ может потребовать от Китая предоставить информацию о своих официальных золотых запасах, а также о золотых запасах банков и финансовых агентств. Если Китай раскроет всю эту информацию, это станет огромным открытием, поскольку Китай за последние годы нетто импортировал тысячи тонн золота, которые не были официально закреплены за законными владельцами. Финансовая индустрия до сих пор предполагала, что золото находится где-то в Китае, но неизвестно , у кого оно находится.

НБК публикует данные об общих валютных резервах и золоте, но без каких-либо уточнений. Эти таблицы с сайта PBOC…

можно перевести в…

Это примерно столько же, сколько я могу найти на веб-сайте МВФ о китайских резервах (за исключением данных TIC).

Резервы Китая, источник: IMF

Можно с уверенностью предположить, что золотые запасы НБК в 33,89 млн унций (1,054 тонны) не являются точными, поскольку есть косвенные доказательства того, что НБК покупал золото в последние годы через доверенных лиц.

В мае 2015 года будет проведен неофициальный пересмотр корзины СДР, в октябре корзина будет пересмотрена официально.

Но это еще не все…

OMFIF, экономический аналитический центр с хорошими связями, совместно с Всемирным советом по золоту выпустил в январе 2013 года отчет под названием золота, юаня и мультивалютная резервная система . Одним из авторов отчета был председатель Мегнад Десаи , почетный профессор Лондонской школы экономики:

.

Когда дело доходит до международной денежной реформы, задолго до того, как юань перейдет в статус полноценной резервной валюты, золото может вернуть себе право, к которому оно давно стремилось, вернувшись в самое сердце системы. Восстановление и укрепление Специального права заимствования (СДР), составной валюты МВФ, появившейся в 1960-х годах, вызывало много споров, но для достижения этой цели ничего не было сделано.

Я выступаю за расширение SDR, чтобы включить R-валюты — юань, рупию, реал, ранд и рубль — с добавлением золота. Это была бы форма индексации для повышения привлекательности СДР. Золото не нужно было бы выплачивать, но его эквивалент в долларах, юанях или рублях был бы, если бы СДР содержали золото.Двигаясь противоциклически к доллару, золото может улучшить стабилизирующие свойства СДР. В частности, если угрозы для доллара и евро усилятся, может срочно потребоваться большая проблема SDR, улучшенная за счет некоторого содержания золота и R-валют.

В его отсутствие мы можем столкнуться с огромным кризисом ликвидности, если сочетание недостатков США и Европы и естественных амбиций Азии приведет к атаке на основные валюты — и откроет еще одну брешь в системе мировых резервных валют.

Пока международное сообщество пытается решить эти проблемы, золото ждет своего часа. Впервые за много лет золотые трибуны хорошо подготовлены к тому, чтобы снова выйти в центр внимания. Это могло стать началом чрезвычайно важного этапа в истории мировых денег.

Что китайцы думают об этой идее? Что ж, мы знакомы с их официальной политикой накопления физического золота НБК и гражданами, больше намеков мы можем найти из официальных официальных источников.Согласно отчету Китайского исследовательского центра международных финансов , 1 февраля 2013 г .:

Эта статья концентрируется на вопросе конвертируемости валюты в контексте китайской стратегии интернационализации юаня. В нем утверждается, что мотивом для этой стратегии послужила неудовлетворенность Китая длительно сохраняющейся нестабильной международной валютной системой. Недавний мировой финансовый кризис усилил стремление Китая избавиться от «долларовой ловушки» и искать диверсифицированную систему международной резервной валюты, в которой китайский юань мог бы занять место .

Если посмотреть в другом месте, то в мире, кажется, есть ограниченное количество «высококачественных» бумажных денег. Государственный долг в странах G7 достиг самого высокого уровня за 60 лет. Традиционный коэффициент предупреждения 60% больше не применяется. Фиатные деньги, похоже, столкнулись с кризисом доверия. SDR, коллективная форма валюты на счету МВФ, оказалась в центре внимания вместе с предложением Стиглица. Предложение было направлено на расширение роли СДР в качестве дополнения к доллару США под надзором МВФ.Однако между странами-членами МВФ не было достигнуто консенсуса. Помимо бумажных валют, популярным инструментом хеджирования на рынке стало золото. Он также привлек внимание к своей возможной роли в реформе международной валютной системы.

В 2011 году Chatham House создал глобальную Целевую группу экспертов для оценки возможной роли, которую может сыграть золото, включая якорь, хеджирование или безопасную гавань, залог или гарантию и индикатор политики .

В настоящее время мир находится в процессе перехода от гегемонии доллара США к диверсифицированной резервной системе валют. Китай, как и многие другие страны, ищет альтернативу доллару, и его собственная валюта, безусловно, является одним из кандидатов для рассмотрения.

Одним из членов глобальной рабочей группы Chatham House был… Мегнад Десаи, , который также является председателем OMFIF. Маленький мир. В его исследованиях группе очень помогли «Китайская академия социальных наук (CASS)», а также профессор Юй Юндин и г-н Чжан Юян.« Может ли быть команда ученых и политиков со всего мира, работающая за кулисами, чтобы реформировать международную валютную систему, добавив, среди других валют , юаня и золото к СПЗ?

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *